— Почему ты убила меня, Тина?…
— Тина… Тина…! — грохочущий голос зазвучал откуда-то с неба, и Тина открыла глаза.
— Тиночка, проснись, — мягко просил Креил, держа ее за руку. — Твой сон никак не хотел блокироваться.
— Это ты? — Тина с трудом села.
— Я. Неужели не узнала?
— Креил, сядь. Я хотела поговорить с тобой.
Креил послушно опустился в кресло.
— Так вот, — продолжала Тина. — Хотелось бы мне понять, почему ты не рассказал мне правду и я должна была это узнать от других людей?
— Какую правду? — он нахмурился.
— О том, что я — такое же чудовище, как ты. Будешь отрицать?
— Не буду.
— Уже хорошо, — она замолчала, думая о чем-то своем. — Знаешь, о чем я больше всего жалею? Я почти поверила, что у тебя есть ко мне чувства. Очень больно было узнать, что это только расчет.
— Я тебя совсем не понимаю, Тина. Какой еще расчет? Просто я люблю тебя, а ты никак не хочешь мне поверить. Почему?
— Потому что. Мне еще Этель объясняла, что для таких, как мы нет выбора. Нас так мало, что если не выбирать в партнеры инопланетян, приходится довольствоваться тем, что есть. Насколько я знаю, на Земле больше нет свободной женщины с такой продолжительностью жизни как у меня. Так?
— Так, — хмуро подтвердил Креил. Ему совсем не нравилось то, к чему клонила Тина.
— Тогда не будем друг другу врать. Пока ты думал, что я скоро умру — относительно скоро, конечно, но для тебя лет пятьсот — небольшой срок? Так? Я была тебе не нужна. Зато теперь, когда ты узнал, что я буду жить также долго как ты, совсем другое дело. Можно снова быть со мной. Даже просто замечательно быть со мной. Одного не пойму, и как ты собираешься жить целую вечность с женщиной, которую не любишь?
— Я — люблю тебя, Тина! Ну как тебя убедить? Хочешь, я сниму блоки и ты сама убедишься в этом?
— Не нужно, Креил, не нужно! В чем я сейчас смогу убедиться? Только в том, что еще очень больна и поэтому все равно не смогу проверить, говоришь ты правду или врешь? Надо отдать тебе должное, ты мгновенно просчитываешь ситуацию и выбираешь наиболее выгодное для себя решение. У тебя это уже до автоматизма дошло. Просто вторая натура, или первая? Ладно, лучше уходи, нет у меня сил слушать твое вранье.
— Я так легко не уйду. Я хотел просить тебя остаться со мной.
— Потрясающая наглость! На что ты рассчитываешь? К вечеру, я так думаю, Марсель приедет за мной. Наверное, он бы уже приехал, только ты его ко мне не пускаешь? Даже не надейся, что я останусь. В моей жизни все решено. Я буду с Марселем. Я так хочу.
Пантера в ее мозгу сидела на задних лапах, нервно перебирая передними.
— Послушай, Тина. Ты как-то не хочешь понять серьезность ситуации. Дело не только в том, как лучше мне. Быть со мной — для тебя тоже лучше, — постарался убедительно сказать Креил.
— Ты будешь решать за меня?
— Буду. Марселю 44 года. Сколько еще лет он останется мужчиной? Тебя интересует это?
— Нет. Я не люблю, когда о близких мне людях говорят гадости.
— Это не гадость. Это жизнь. Его очень серьезно лечили. Еще несколько десятилетий — и женщины ему будут не нужны. А потом тебе придется похоронить его. Чем больше ты с ним проживешь, тем больше привяжешься. Представляешь вашу жизнь лет через 30, когда он потихоньку начнет стареть, а ты будешь все такой же молодой?
— Не хочу ничего представлять, — пантера в ее мозгу поднялась на ноги и настороженно замерла.
— Зачем такое упрямство? Ты расскажешь ему, что случилось?
— Это еще зачем? Чтобы он мучался из-за этого?
— А если узнает случайно? У него есть немало знакомых, кто-нибудь проболтается. Тогда как?
— Очередная подлость с твоей стороны. Ты настраиваешь меня против Марселя. Это гадко, Креил, — пантера угрожающе оскалила зубы.
— Хорошо, я все сказал. Делай как знаешь, — Креил вышел, оставив Тину одну. Он нисколько не сомневался, что заставил ее задуматься над своими словами. Больше все равно ничего нельзя было сделать.
Марсель Дени приехал вечером. Ни охрана, ни обезболивание — ничто не могло задержать его в клинике, как только он понял, где находится Тина. Креил ван Рейн хладнокровно встретил его в дверях и провел в гостиную.