— Не бойся! Актар вытащит, Кирэн вылечит!
— Обнадежила!
— Отвлеки его, мне нужно время, чтобы создать много копий. Хочу спеленать путами его пасть и лапы, чтобы он не мог укусить тебя и разорвать на части.
Я кивнул, а медведь выпрямился и свирепо уставился на нас двоих, устрашающе рыча.
Я почувствовал, как у меня по коже поползли мурашки, когда шерсть медведя встала дыбом, а на ее поверхности затрещал лед. Когда он, наконец, перестал рычать, его мех торчал из тела ледяной щетиной, которая выглядела весьма острой.
Теперь он казался даже больше, чем раньше, из-за того, что шерсть стояла дыбом.
Я мчался вперед, в душе сгорая от страха, напущенного зверем.
— Отведайка силушку санкаринскую! — закричал я, пробивая медведю в голову.
Хотел ударить в ухо, но тот провернул голову и я закричал от невыносимой боли, когда острые шипы прорезали мне голень.
Немедля отскочил, чувствуя, как горячая кровь стекает по ноге. Я бросил взгляд на ногу и с облегчением увидел, что рана подсыхает на глазах, а это означает, что артерия не повреждена, иначе моей регенерации на подобное бы не хватило.
И в очередной раз добром помянул Тодда, за мои поножи.
Я снова ринулся вперед, когда медведь поднял голову и утробно зарычал, нанося еще один ментальный удар. Как я и ожидал, медведь снова тряхнул головой, но на этот раз я нанес удар, остановившись в нескольких сантиметрах от щетинистого меха и тут же отступив.
Где же Адель? Чего она медлит?
Медведь поднял голову, оскалил зубы и собрался цапнуть меня. В этот момент массивных путы образовались вокруг его лап, а пятая плеть запечатала его челюсти.
Спасибо, Адель!
Теперь, все зависит от меня.
Я использовал кулак и ударил клинком по голове медведя. Он попыталась снова опустить ее, но я ударил под подбородок. Голова зверя взметнулась вверх от силы атаки, и я начал наносить шквал ударов, целясь в одно и то же место между глаз.
Чувствовал себя киркой, что долбит горную породу.
Но я не остановился. Громкий треск набатом прозвучал в ушах, сообщая, что медведь начал освобождаться от пут, и я удвоил свои усилия, вколачивая клинок в башку медведя так сильно и так быстро, как только мог.
Но нож в очередной раз меня подвел и сломался.
Ничего. Не в первой мне полагаться только на свои кулаки.
Удар за ударом приземлялись на одно и то же место, оставляя кровавые следы.
Уже не соображал моя ли это кровь из раздробленных костяшек или медведя. Я, хватая ртом воздух, атаковал снова и снова, но кость не поддавалась. Раздался еще один треск, и я вздрогнул, когда одна из задних лап освободилась.
— Тинар, скорее убей его! — крикнула Адель из-за спины.
— Пытаюсь, но глупый зверь не хочет умирать! — крикнул я в ответ, — еще путы!
— Я пуста!
Раздался еще один треск, и я закричал от боли, когда зубы медведя глубоко вонзились в мою левую руку, вырывая клочья мяса. Тем не менее, я не прекращал атаковать, снова и снова ударяя кулаком между его глаз.
Раздался треск, и я снова закричал от боли, так как кость в раненой руке подломилась. Увеличенная конституция даровала мне возросшую крепость суставов, но она была не безмерной.
— Я не проиграю! — зарычал я не хуже медведя.
Я поднял свою здоровую руку высоко в воздух, затем опустил острие локтя между его глаз, опуская при этом все свое тело. Раздался громкий треск, когда локоть врезался в медвежий череп, а рука обмякла, кость сломалась от удара, но сломалась не только рука.
Громко взвыв от боли, медведь выпустил мою изуродованную руку и отшатнулся, опустив голову и тряся ею туда-сюда. Я выпрямился, мое зрение затуманилось от потери крови и шока.
Зорн не был мертв. Мне нужно закончить работу.
С яростным воплем я бросился к раненому медведю желая вцепиться в него зубами и разорвать на части!
Медведь опустил голову на землю и принялся лапать то место, где проломился череп, когда я добрался до него. С воплем я взмахнул здоровой ногой, желая обрушить ее на череп медведя.
Но меня опередило массивное копье, что словно таран пробило голову медведя.
Раздался последний громкий треск, и зверь наконец затих.
Я несколько секунд смотрел на мертвого зорна, быстро моргая, чтобы прояснить зрение. Затем развернулся, слегка пошатываясь, когда комната поплыла вокруг меня.
— Я же говорил, что сможем! — завопил я с безумной ухмылкой, падая на землю и пуская кровавые пузыри.