— Ты видел, как мы уничтожили эти штуки, Кирэн? — взволнованно спросила Адель.
— Действительно, — с усмешкой ответил целитель, — это было очень впечатляюще.
— Заставляет задуматься, нужен ли нам вообще такой наставник, как Актар. Все, что он делает, это избивает нас до крови, а потом называет это уроком, — сказала Адель, делая воздушные кавычки, когда она сказала слово «урок».
— Мне больно! — сказал Актар, положив руку на грудь и приняв обиженный вид.
— А потом он делает вот что, — вздохнул я, — указав на учителя.
В этот момент выражение лица Актара сменилось негодованием, и мы все трое глубокомысленно кивнули, пряча ухмылки.
— Да, кажется, он каждый раз повторяет одно и то же. Раз за разом, — сказал Кирэн, потирая подбородок, — не удивительно. Старческое. Ведь вряд ли он в состоянии придумать что-то новое после стольких лет.
— Ладно, хватит, — сказал Актар, запальчиво, — никто из вас не ценит мою доброту, и сколько я вкладываю сил и умений в обучение кучки выскочек. Считаю, что големы обходились с вами мягко, но мы можем это исправить, не так ли?
Теперь он улыбнулся злой улыбкой, которую Адель и я прекрасно знали.
Следующие два часа обещали быть не из приятных.
Глава 21
Наконец наступил день турнира, и я не мог припомнить, чтобы когда-нибудь в жизни так нервничал. Сейчас я сидел рядом с Адель в отдельной ложе на первом этаже арены.
По-видимому, у всех участников свои комнаты, но так как у нас общий наставник, мы решили разделить и ложу.
— Как ты думаешь, сколько там людей? — спросил я, подвязывая поножи.
— Думаю, около ста тысяч, — весело ответил Актар, входя.
Я заметно побледнел от такой цифры.
Сто тысяч человек будут смотреть, как я сражаюсь?!
— Как здесь вообще может поместиться такое количество людей?
— На случай, если ты не заметил, площадь в центре арены сократилась, — сказал Актар, усаживаясь в одно из мягких кресел, — догадываешься, куда делось все это дополнительное пространство?
Должно быть, уставили все скамьями, чтобы люди могли наблюдать за боями.
Я высказал свои мысли вслух, и Актар усмехнулся.
— Приятно видеть, что ты, несмотря на нервозность, сохраняешь ясный ум.
Я только нахмурился и еще раз оглядел открытое пространство перед нами.
Мы, как и все остальные участники турнира, занимали места рядом с ареной, где непосредственно будут вестись поединки.
Она была сильно уменьшена и теперь имела всего метров пятнадцать в поперечнике. Вместо обычного камня земля под ногами превратилась в песок, а середину прочертила белая линия.
Сейчас на арене находились три фигуры: директор, мастер-распорядитель и Кирэн, наш целитель.
— Как все устроено? — спросила Адель, — сначала поединки санкари, потом велуров? Или чередуются?
— Они пройдут по кругу, — ответил Актар, казалось, отвлекшись, — у санкари первый круг, потом у вёлуров свой. Так будет продолжаться до конца турнира. Это даст всем участникам возможность отдохнуть между схватками.
— А как насчет турниров старшекурсников? — спросил я.
— Турнир второго года пройдет через два дня, а турнир третьего — на следующей неделе. Все остальные пройдут через две недели, так как иностранные сановники захотят посмотреть, как соревнуются лучшие студенты.
— Зачем им это нужно? — спросил я.
— Тинар, ты то тупишь на ровном месте, то гений многоходовок. Элементарно же! Чтобы предложить им работать на них, — заговорила Адель, прежде чем Актар успел ответить, — ты должен помнить, что студенты, которые попали на турнир, лучшие из лучших, а это значит, что они получают стипендии. Следовательно, их княжества и кланы не платят за обучение, а это означает, что они не должны сражаться в армии.
— Очень хорошо сказано, Адель, — сказал наставник, похлопав ее по плечу.
— Когда начнется первый бой? — спросила Адель, глядя на открытое пространство, где нам скоро предстояло сражаться.
— Минут через тридцать или около того. А до тех пор, почему бы тебе просто не сесть и не расслабиться, — ответил Актар.
Я, времени зря не терял, сосредоточенный на соединении последнего кусочка вару.
Открыл глаза, когда Адель встряхнула меня. Позволил концентрации ослабнуть и почувствовал, как энергия втягивается в сферу, что теперь обволакивала мое сердце.
Я сделал это. Все, кроме двадцатой части, обращено и как только турнир закончится, я объединю последний кусочек и, наконец, стану кангеле.
— Почему у тебя на лице эта жуткая улыбка?