Постояв несколько мгновений неподвижно, оглядываясь, ощутил новый толчок локтем по рёбрам от подруги.
— Слушай, заканчивай с этим, — сохраняя равнодушный тон, высказал ей своё негодование, оборачиваясь, чтобы посмотреть, что привлекло её внимание.
— Нам стоит переодеться; и как можно скорее, — сказала она уголком рта, — Люди пялятся.
Я вздрогнул, затем, небрежно огляделся, заметив, что люди действительно смотрят на нас. Мысленно обругал себя за вновь проявленную беспечность. Что за ерунда со мной творится? Обычно на стороже — я, а не Адель.
Приметив лавку с одеждой на другой стороне площади направились к ней. К счастью, добрались без проблем. Сейчас не место и не время для потасовок.
— Чем могу помочь? — спросил человек за прилавком.
— День добрый, — сказала Адель, одарив торговца лучшей из своих улыбок, — мы недавно в городе, хотелось бы переодеться. Может есть что для нас?
— А деньги есть? — спросил лавочник, скрестив руки на груди и снисходительно поглядывая на нас.
Подруга сняла с пояса кошель с мелкими монетами. Большую часть наших денег мы хранили в сумке. Она вытащила из кошелька серебряную монету и помахала ею перед глазами мужчины. Выражение лица торговца мгновенно стало дружелюбнее.
— Замечательно! — он потёр потные ладошки. — Добро пожаловать в мою лавку, с удовольствием подберу вам что-нибудь по вкусу. Пройдёмте.
Мы с подругой обменялись взглядами и последовали за мужчиной. Обогнув лавку, с удивлением увидели несколько стоящих аккуратными рядами стеллажей с одеждой. Там же обнаружилась небольшая ниша, предназначенная, вероятно, для переодевания.
— Что-то защитное? — уточнил лавочник.
— Да, достаточно лёгкое, чтобы не мешать движению и прочное, иначе порвётся в первой же схватке.
— Дайте минутку, — с этими словами торговец затерялся среди стеллажей с одеждой.
— Знаешь, ты грубоват, — сказала Адель с кривой улыбкой.
— Напротив, я был мил и любезен, — ответил ей, не сводя глаз с мужчины, который двигался вдоль стеллажей, снимая различные предметы одежды и перекидывая их через руку.
Через минут пять лавочник, имени которого я так и не удосужился спросить, а сам он не назвался, вернулся, протягивая нам свои товары.
— Что это такое? — взял я из рук торговца пару коричневых штанов из непонятной, волнистой на ощупь материи: лёгкой, как сам воздух и вместе с тем довольно жёсткой. Наверняка, что-то вплетено.
— Обычные льняные штаны, с вплетёнными нитями адамантина.
Не сказал бы, что стало жарче, но продавец выглядел потным и оттягивал воротник рубахи, словно ему было тяжко дышать. Не придав этому значения, забрал рубашку и пошёл переодеваться.
Выйдя застал уже переодетую Адель, разговаривающей с торговцем.
— Отличный комплект вышел, — сказала подруга. — Сколько мы вам должны?
— О, это всё, что вы хотели бы купить? — переспросил торговец с нервным смешком. — Почему бы вам не взглянуть на обувь? У меня широкий ассортимент, по весьма низкой цене.
— У нас уже есть отличные ботинки, — вмешался я в разговор, — говори сколько, нам пора отправляться в путь.
Адель обернулась и посмотрела на меня, явно не понимая, отчего я столь груб.
— Нет, правда, — сказал лавочник, вытирая лоб платком, — уверен, что есть много интересных вещей для такой прекрасной пары, как вы. Возможно, вы хотели бы купить своей женщине платье или красивую ленту для волос…
— Нет, у неё всего в достатке, — ответил я, нависая над тщедушным купцом, — а теперь говори, сколько они стоят или я забираю их даром!
— Все ваши деньги. Вот сколько.
Даже не дёрнулся, услышав новый голос, а спокойно развернулся на месте, отмечая, как в помещение входят семеро, во главе с недавним знакомцем Дангом.
Что-то подобное я и предполагал, заметив, как шельмец-лавочник шепчет что-то в ладонь, бродя между стеллажей с одеждой. Не будь у меня собственного кулона для разговоров на расстоянии, решил бы, что он просто сумасшедший. Поначалу думал, что он опасается, что мы сами его ограбим, но потом услышал звук шагов и тихие перешептывания за хижиной. Глупец не знал, насколько обострены наши с Адель чувства.
— Надо было сверкать медью, а не серебром, — ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс я, разочарованно покачав головой, при виде того, как незадачливые визитёры сгрудились в кучу. Проверил их прозрением и огорчённо выдохнул.
— Жалкие слабаки, — поднял руку, затыкая им рты, а то те уже нацелились на длинную речь о том, что нам оставят жизнь, если мы отдадим всё до последней монеты.