Видимо будет больно. Очень. А с ногой придётся проститься, я сосредоточился на вару, активирую живительные токи энергии. Мощный взрыв потряс пещеру как только двойник Проклятого разлетелся. Я не смог подавить крик, когда нога оказалась сожжена до хрустящей корочки, броня, щиты, жёсткая кожа мало что могли противопоставить столь сильному жару. Камень вокруг разлетелся вдребезги. Я лихорадочно плёл вокруг себя всё новые и новые слои. Средоточие стремительно пустело, и я знал, что если буду продолжать в том же духе, то не смогу победить, даже если сейчас выживу.
Вспышка пламени пробила защиту, что возвёл, и обожгла спину. Другая охватила левую руку, и ещё одна опалила половину лица. Я отрешился от мира и боли, сосредоточившись на сдерживании эмоций и потоках энергии в каналах, что дарили облегчение и немного исцеляли. Если выживу, реген полностью поставит меня ноги.
Пламя нарастало, и я понимал, что если не предпринять что-нибудь в ближайшее время, то не выживу, чтобы рассказать эту историю любимой. Пришло время рискнуть. Сделав глубокий вдох, трансформировал копьё в правой руке в тот же самый гигантский вращающийся кол, которым прикончил грифона на турнире. Нужно лишь точно рассчитать время, другого шанса не будет. На поглощение надеяться глупо.
Как только камень вокруг начал крошиться, активировал прыжок. Используя сжатую энергию клинка как щит от жары, выскочил из укрытия и в мгновение ока пересёк пещеру. Теперь навык Проклятого проявился в полной мере — настоящий фонтан чёрного и багрового пламени, что лилось с земли, потолка и самого воздуха, разгораясь снова и снова. Копьё было уничтожено в мгновение, оставив руку в кровоподтёках, которые тут же спеклись.
Доспехи были полностью сметены, оставив лишь свисающие клочья. Руки и ноги вмиг оказались обуглены, как и спина. Я чувствовал, как при движении трескается кожа, но совсем не чувствовал боли. Удалось достичь нужного состояния, меня вела не злость, а покой, я стремился не одолеть врага, а познать себя.
Проклятый повернулся, стоя на своём помосте, моя рука опустилась вниз, чтобы коснуться уцелевшего пояса и использовать гнев природы. Пальцы нащупали зеленовато-золотой флакон, содержащий эссенцию силы. Она хлынула в тело, и я рванул вперёд, покрывая расстояние быстрее, чем Вожак смог моргнуть. Столкнулся с чудовищным зверем, и мой объятый энергией кулак пробил монстру рёбра, раздробив грудную клетку и выйдя с другой стороны. Кровь и осколки костей брызнули в стороны, когда я упал на землю, хватая ртом воздух. Зрение затуманилось, тошнило, последствия использования этого навыка весьма неприятны.
Но мне удалось. Проклятый сделал несколько неуверенных шагов по направлению ко мне, глаза пылали ненавистью, прежде чем он упал, ударившись о землю. Застонав от боли, перекатился на спину и уставился на сверкающий потолок. Я был настолько избит, насколько это вообще возможно, но всё получилось.
Я победил.
Интерлюдия 10
Адель стояла у выхода из Святилища, глядя на пустынную площадку перед ней. Она проснулась около часа назад, и обнаружила, что Тинара нет рядом. Заметив, что нет ключа от Заказника, поняла, что он ушёл тренироваться. Солнце всё так и стояло на небосклоне, словно нарисованное, потому непонятно было, сколько она проспала и какое время суток снаружи этого зловещего места.
Сначала девушка просто сидела и ждала возвращения друга. Но чем больше проходило времени, тем больше злилась. Не на Тинара, а на саму себя. Даже достигнув высокого ранга, она чувствовала себя бесполезной. Последняя схватка, где она в очередной раз, как жалкая трусиха, цеплялась за спину любимого, пока он спасал их жизни, была ещё одним эпизодом её позора.
Чем дольше сидела Адель, тем сильнее накручивала себя и сердилась. Тинар всегда был впереди, защищая её и рискуя, в то время как она оставалась в стороне. Конечно, он лучше подходил для рукопашного боя, но она хотела бы, по крайней мере, внести свой вклад. Всё, что она делала, — это отступала и время от времени бросалась в атаку, или убегала, когда замечала шанс спастись или ударить.
Даже полноценной поддержки никогда ему толком не оказала, после того, как он сотни раз вытаскивал её из опасных ситуаций. И хотя она понимала, что Тинар так не считает, скорее, наоборот, но не могла врать себе. Она была никчёмным бойцом, и именно по этой причине сейчас замерла на пороге святилища.