Однако место или Дух не собирались сдаваться. Мне стало казаться, что я тут не один, что за мной кто-то следит. Нечто ужасное. На лбу выступил пот, темнота давила, я чувствовал, как нарастает ужас. Хотелось бежать изо всех сил. Словно что-то страшное и неосознанное поглотит саму мою сущность.
Возможно, у Духа и получилось бы. Но как я могу чувствовать что-то если до этого ничего не чувствовал? И разве это не испытание смелости? Зачем сразу говорить, что именно хотите проверить?
Мысленно ухмыльнувшись, я развернулся. Хотя чувства кричали, что я в опасности. Выпрямился, оказалось, что до этого невольно склонился к земле. Если это нечто не обман, то оно получит хорошей трёпки.
Я встряхнулся, сбрасывая оцепенение и усталость. Сокрушительный, всепоглощающий ужас волнами нахлынул на меня. Колени дрожали, руки вспотели. Глубоко вздохнув, поднял руки, принимая защитную стойку. Я не мог видеть их, не мог чувствовать пальцы, когда они сжимались, но знал, что они были там. Беззвучно зарычав, стиснул зубы, твёрдо стоя на ногах перед лицом ужаса. Я не отступлю! Раз не чувствую тело, значит, разум и дух моё оружие!
Внезапная вспышка ярчайшего света затопила всё вокруг; я словно задохнулся и, сев прямо, почти ударил Адель лбом в лицо.
— Ох, наконец-то ты проснулся! — срывающимся голосом запричитала подруга.
Голова кружилась, Адель обхватила меня здоровой рукой и притянула ближе. Несколько раз моргнул, пытаясь прояснить зрение и понять, что происходит. Лежу на полу башни. Все выглядит так же. Но как я попал сюда?
— Что случилось? — спросил подругу.
— Понятия не имею. Только что ты шёл вперёд, а в следующую секунду просто рухнул. Трясла тебя почти час, но ты не просыпался!
— Всего час? — растерянно переспросил её.
— Искус второй, Отвага, завершён!
Адель вздрогнула, когда голос неожиданно прозвучал в Обители, но я слишком устал для этого. Попав сюда и впервые услышав об испытаниях, я почему-то решил, что каждое из них будет представлять собой схватку, бой. Даже не предполагал, что придётся столкнуться с чем-то другим.
— Что с тобой случилось? — в голосе подруги таилась тревога, она же читалась и во взгляде, обращённом на меня.
Ободряюще сжал руку Адель, которую та держала на моей груди и улыбнулся:
— Получил ценный урок, вот что, — и, пошатываясь, поднялся на ноги.
Меня больше интересовал вопрос, как Обитель отсеяла Адель, оставив меня одного проходить испытание? Либо она тоже его прошла, столкнувшись со своим потаённым ужасом?
— Ты готова взяться за следующее? — спросил совершенно другое, помогая ей подняться.
— Дай мне пару минут прийти в себя, — ответила она, прерывисто вздохнув. — Что-то подташнивает.
Пока подруга отдыхала, воспользовался самоконтролем, последним подаренным Старцем навыком, чтобы проверить насколько приблизился к идеалу. Как и думал, до полного равновесия разума, тела и духа оставалось совсем немного, и дух отставал сильнее всего. Если как развить первые два ещё более-менее понятно, то это самый абстрактный и непонятный из них.
Взяв у напарницы фляжку, сделал глоток воды. Та отпила следом за мной и заговорила:
— Не знаю, смогу ли я ещё раз когда-нибудь так испугаться.
Я посмотрел на неё, девушка уставилась в пол, её мышцы были напряжены, а челюсть сжата. Выходит, она тоже проходила испытание, и даже прошла его раньше меня.
— Сотни, если не тысячи раз я видела, как ты умираешь, как тебя разрывают на куски и даже как ты возвращаешься из мира мёртвых, — продолжала она. Её глаза наполнились слезами, она шмыгнула носом и снова заговорила, — каждый раз, когда это происходило, я думала: «этот раз последний или он оживёт?»
Наконец, она повернулась ко мне, по щекам текли слёзы.
— Тинар, я больше не в силах… Не могу продолжать смотреть, как ты подвергаешь себя опасности. Честно говоря, не знаю, что бы делала без тебя, — всхлипнула она, вытирая глаза в попытке остановить поток слёз. — Я люблю тебя больше всего на свете, больше, чем ты можешь себе представить. Всякий раз, когда вижу, что тебе больно, мне тоже больно. И каждый раз, когда ты умираешь, маленькая часть меня умирает.
Она схватила меня за руку и посмотрела в глаза.
— Когда же это кончится? Когда же мы, наконец, сможем жить в мире? Настанет ли вообще такой день, или все это закончится тем, что ты будешь гнить в земле, а я останусь совсем одна?
Честно говоря, растерялся с ответом. Знал, что Адель любит меня, и сам отвечал ей взаимностью, но даже не предполагал, что мои поступки так влияют на неё. Неужели действительно причинял ей такую боль, даже не осознавая этого?