Чудовище взлетело, на оконечностях крыльев начали проявляться навершия сотен игл, в то же время на моей ладони принялась формироваться звезда рассвета. Когда дождь шипов, сочащихся ядом, низринулся вниз, рука рванулась вверх, и крошечный шарик взмыл в небеса. Сам же я благодаря гневу укрылсяза стихийными щитами.
Иглы обрушились, заставляя упасть на колени, пока пытался удерживать щиты над собой. Одновременно с этим звезда ударила в тварь, и грянул энергетический взрыв, скрывший ту от глаз. Шипы тут же прекратили лететь в меня, я облегчённо вздохнул, когда тело бывшей жабы рухнуло вниз, вызвав шквал брызг, и сразу же стало погружаться в тину.
Тяжело дыша, выпрямился, убирая щиты — уж больно много энергии они требовали. Иглы сотнями сыпались на землю, к счастью, так и не пробив защиты. Но и без того мне крепко досталось, всё тело чувствовалось как один сплошной синяк.
Но расслабляться рано, я не сводил глаз места куда упало тело.
— Тинар, ложись! — всё-таки проморгал, и своевременное предупреждение Адель было единственным, что спасло меня.
Я упал на живот, и град шипов пролетел над головой. Они светились зловещим кислотно-жёлтым, когда перевернулся на спину, то увидел зорна, стоящего в нескольких метрах в стороне, его глаза были устремлены на меня, и в них светился разум. Его внешний вид снова изменился: хвост пропал, сменившись ногами, лапы сменились руками, тело истончилось. Черты стали похожи на человеческие, и, хотя монстр стал меньше, чувство опасности, которое тот излучал, намного превосходило прежнее.
Зверь открыл пасть, длинный скользкий язык высунулся наружу, облизывая губы. Зорн оглядел вытянувшиеся когти, встряхнул крылья, очищая их.
— Девочка, ну зачем же так поступать? Думала пожалеть тебя, такую маленькую и слабенькую, но, по-видимому, придётся прикончить и тебя, — прошелестела тварь женским голосом, повернув голову к Адель.
Никакое прозрение не нужно. Мои худшие опасения подтвердились. Легендарник. Нам хана. Этого врага нам не одолеть.
Внезапно когти чудовища вытянулись, слились воедино, превратившись в острейшие клинки. Та развернулась, нанося стремительные удары. С них сорвалось призрачные копии и понеслись в сторону подруги.
Мне не нужно было думать дважды. Прыжки благодаря гневуприроды молнии позволили немыслимо разогнаться. Время, казалось, остановилось, и удалось обогнать заклятья, встав перед Адель и укрывая нас щитами. Энергия оказалась практически на нуле, и я понимал, что долго они не выдержат.
Десять секунд. И клинки пронзили меня насквозь, вонзились прямо в спину. Ну хотя бы ослабленные защитой, иначе меня бы располовинило. Но и без того призрачные лезвия глубоко вонзилась в плоть, чисто рассекая рёбра и разбрызгивая кровь по броне.
Крик Адель прозвучал оглушающе. Не знаю, кричала она от ярости или от боли, но зато любимая жива. Между нами и монстром возникла древесная стена, и я позволил себе упасть на колени. Повезло, отстранённо подумал я, что раны чистые, а клинки призрачные, а не ядовитые. Реген не справлялся, остановить кровь и затянуть все раны не удавалось — слишком глубоки. Нет, будь время передохнуть, смог бы восстановиться, но не тогда, когда средоточие опустело, а легендарник вот-вот вцепится в нас.
— Надо валить отсюда! — сказала она, поднимая меня на ноги и оглядываясь на свою стену.
Чудовище вспорхнуло на её вершину и насмешливо смотрело на нас, не предпринимая попыток напасть. Ну да, глупо вышло.
— Некуда бежать, милая. Я пуст и ранен. Вмиг настигнет.
— Значит, провалим искус, — обречённо пробормотала подруга. — Стоит победить, как она становится сильнее, словно задумана непобедимой.
Услышав это, ошеломлённо замер, после чего щёлкнул изумлённую подругу по носу.
— А ведь и верно!
— Что…
Но договорить ей не удалось.
— Какая трогательная картина. Умнички, рада, что вы не сбежали. И какие сильные — в живых остались. Но… вижу, энергия на исходе. Право слово, жаль губить юные таланты.
Легендарник ощерился, демонстрируя острейшие зубы и формируя новые призрачные клинки.
— Эй, эй, погоди. Ты победила! Мы сдаёмся!
Адель отстранила меня на вытянутых руках. Её глаза походили на два чайных блюдцах. Её изумление было понятно, не в моих правилах сдаваться и просить пощады.
Монстр, казалось, был удивлён не меньше и молчаливо замер. Наконец, широкая, добродушная улыбка коснулась её губ.