— Ноги в руки, Ти, — пробормотала я сама себе, закусила узел свертка зубами и поспешила к краю крыши.
Но вот к прыжкам с такой высоты я оказалась не готова. Замерев, как перепуганный воробей, не зная, куда деваться, я таращилась вниз, а до земли было довольно далеко.
«Отшибу себе что-нибудь, — лезли в голову пророческие мысли, — точно-точно!»
Вдруг из-за стены вынырнул Дже Хён. Злой, пыльный и в крови, но живой. Я не успела ни сказать, ни сделать хоть что-то, как он оказался прямо на том месте, которое я присмотрела себе в качестве посадочной площадки, и скомандовал:
— Прыгай уже!
— Я расшибусь! — не собираясь подчиняться так просто, взвыла я.
— Прыгай, мелкая, иначе накажу! — велел хозяин.
Интересно, нас кто-нибудь слышит? Его реплика, обращенная ко мне в личине мужчины, прозвучала как минимум странно.
— Сам сюда забросил, сам и снимай, — на самом деле боясь и не зная, как правильно сгруппироваться, прошипела я.
— Я тебя поймаю, — уверил Дже Хён.
— Нет, не прыгну!
Опешив от такого ответа, дракон пригрозил:
— Или ты, мелкая, прыгаешь, или я поднимусь и сниму. Но тогда будь готова к расплате!
Вздохнув и зажмурившись, я оттолкнулась и скользнула вниз, готовясь к удару о землю, но вместо этого Дже Хён ловко обхватил меня поперек туловища и, на секунду прижав к себе, мягко поставил на землю.
— Все равно накажу, — сухо предупредил он. Я была согласна на все, даже на наказание. Главное, я цела, только ладони в ссадинах, а то, что Дже Хён злится, не так важно. Перетерплю.
Радость затмевала для меня все, даже запах крови, исходивший от одежды дракона.
Важно только то, что мы живы!
Глава 5
Из Кенджу мы улепетывали с такой скоростью, что после я едва смогла восстановить последовательность событий.
Я, прижимая к груди сверток, бежала за Дже Хёном, не глядя по сторонам. Казалось, вот-вот из-за поворота появятся еще наемники, но этого не произошло. Зато дракон всю дорогу что-то зло рычал себе под нос, распугивая прохожих.
Когда ему показалось, что я бегу слишком медленно, он вцепился в мой рукав и потащил за собой. Так же за руку Дже Хён заволок меня в какую-то маленькую лавку, где сухонький дедушка торговал лекарствами. Перемолвившись с хозяином лавки несколькими фразами, дракон быстро составил записку на клочке рисовой бумаги, отобрал сверток и исчез.
Все время, пока Дже Хён отсутствовал, я сидела, боясь даже пошевелиться, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом дедушки. Старичок помалкивал, но веяло от него таким явным презрением и злобой, что я не удивилась бы, обнаружив, что этот человек тоже из клана Ган Ён.
Напряжение нарастало с каждой минутой, и потому я безумно обрадовалась, когда на пороге появился дракон. Он выглядел очень злым. И не скрывал этого.
Тем не менее, как и при первом появлении, он поклонился хозяину лавки и только после этого кивнул мне на дверь:
— Пошли.
Уже покидая лавку, я услышала, как старичок сказал Дже Хёну:
— Будь осторожен.
— Я всегда осторожен, — отозвался тот таким тоном, что мне стало страшно.
— И не давай девчонке оружия, — очень тихо посоветовал дедушка. — Хадже доверять нельзя.
Я задохнулась от обиды.
Почему? Почему нельзя верить человеку только из-за того, что он принадлежит своему роду?
— Хорошо.
Постаравшись скрыть чувства, я на секунду прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Помогло. Всегда помогало. Когда тебя постоянно оскорбляют, быстро учишься.
А дальше все завертелось, и я уже не концентрировала внимание ни на чем, кроме попыток не свалиться с лошади.
Верхом я не ездила ни в этой, ни в прошлой жизни, а времени учиться дракон мне не выделил, просто закинул в седло и велел держаться. Только это и оставалось, когда, привязав поводья моей лошади к своему седлу, Дже Хён пустил коня рысью.
Радуясь тому, что ни сам дракон, ни кто-то еще не видит, как неловко я подскакиваю при каждом движении лошади, я пыталась приноровиться как к седлу, так и к самой дороге. Логика подсказывала, что должен быть способ не чувствовать себя на спине животного мешком с костями, причиняя неудобства как себе, как и четвероногому транспорту. Правда, если я свои мучения выражала хотя бы ужимками и беззвучными воплями, то лошадь быстро перестала обращать на меня внимание, приняв за неприятное, но неизбежное дополнение к седлу.