— Никогда не стоит делиться силой, особенно неосознанно.
Вот оно что! Значит, все было на самом деле, а не только в моем воображении. Жар во мне был не чем иным, как моей силой, в которую я не верила, которую не понимала. И теперь я, все так же не понимая, попыталась втолкнуть ее в дракона.
Хотелось горько рассмеяться, но я сдержалась, позволив себе только тяжелый вздох.
Да, Хадже и Ган Ён ненавидели друг друга очень давно. Это я поняла и приняла еще тогда, когда дракон объяснял мне о взаимоотношениях кланов, но никак не думала, из-за чего враждуют люди, а Дже Хён не говорил. Ненависть повязала кланы на многие годы, ведь они могли истребить друг друга не оружием… а любовью.
Воде и огню никогда не ужиться рядом. Они вечно будут в противостоянии. А люди, пусть и не желая этого, повязаны этой враждой.
Я могла убить саму себя, просто пытаясь растопить лед.
Подняв голову и взглянув на Дже Хёна, я не заметила, чтобы он выглядел хуже. Наоборот, его щеки окрашивал легкий румянец, а на губах играла улыбка. Правда, улыбался он не мне, а глядя на кого-то.
Ох, я же забыла, что нас окружают люди! Удивительно, что нас в эти несколько секунд никто не посмел тронуть. Да я даже их голосов не слышала, то ли так сильно увлеклась, то ли Хадже пораженно молчали.
— Что ты хочешь, Ким Дже Хён? — преодолевая злость, спросил Ли Ин Сон.
Я смотрела на дракона и видела, как он на миг искривил губы в довольной усмешке. Прикусив зубами внутреннюю сторону щеки, я удержалась от желания задать ему все те вопросы, что ворохом отрывных листочков шуршали в голове, сверкая маркерными заметками.
— Я хочу попасть к границе с Ган Ён, — не стал тянуть с ответом Дже Хён.
— Ты хочешь, чтобы мы пропустили тебя через наши земли? — прохрипел господин Кан Су Хан. — Врага через наши земли?
— Да, — посмотрев прямо на старика, произнес дракон.
Я рукавом вытерла капельки крови с подбородка и полуразвернулась, чтобы видеть лица Хадже. Воины недовольно сопели, Ли Ин Сон сжимал рукоять меча так сильно, что у него побелели костяшки пальцев. И только Кан Су Хан оставался достаточно спокойным.
— Только при условии, что ты сейчас же отпустишь девушку, — подумав немного, решил старик.
— Нет, — тут же отреагировал Дже Хён. — Сейчас вы не в том положении, господин Кан, чтобы выставлять мне условия.
— Разве? — едва сдерживая злость, уточнил слепой.
— Да.
Дракон говорил так, что я поверила: он знает, что делает.
— Я хочу говорить с вождем, — решительно заявил Дже Хён. — В его присутствии, а также в присутствии других старейших. Тогда я и назову свои условия.
— Ащщ! А не слишком ли это нагло для дракона? — рыкнул Ли Ин Сон. — Кто сказал, что мы позволим тебе просто так подойди к деревне?
Молодой человек глянул в сторону и криво усмехнулся, после чего сообщил воину:
— Ты ведь знаешь, что мы пойдем к вождю, так зачем препираться?
Ли Ин Сон отчетливо рыкнул и отдал пару быстрых приказов воинам. Те попытались оттеснить от меня дракона, но Дже Хён взял меня за руку, давая понять, что маневр не удастся.
— Идите за мной, — хмуро велел господин Кан и пошел вперед.
Прикусив губу, я неуверенно плелась вслед за драконом, спиной чувствуя обнаженные клинки воинов, словно те касались острой кромкой моей шеи. Одно неправильное движение — и уже будет все равно, что произойдет дальше.
Когда-то мне казалось, что вызов на ковер к директору школы или заместителю директора по воспитательной работе — худшее, что может произойти.
Я сама не ожидала от себя, но не могла не усмехнуться, ведь теперь бы отнеслась к подобному иначе. Что меня пугало тогда? Тяжелая темная мебель, чуть выцветший красный ковер с зеленым рисунком по краю? Окрашенные в отвратительный бежевый цвет стены? Хмурая уставшая женщина в кресле, один из подлокотников которого подклеен там, где из-под кожи вылез наполнитель? Может, шорох листочков в плотной бумажной папке моего дела?
Пугало же, хотя в кабинете директора или завуча я за все годы учебы побывала только трижды. Особенно запомнился последний раз. Завуч вскоре собиралась уйти на пенсию. Может, именно из-за этого она была особенно строга со всеми, не знаю. Пред ее очи я попала по вине математика, влепившего мне очередную гадость в дневник.
Рассматривая его творчество в многострадальной книженции за последний месяц, завуч начала пугать меня звонком родителям. Насколько я боялась саму эту женщину; настолько же я легко восприняла известие. Угроза позвонить отцу тоже на меня не подействовала, и тогда завуч с хмурым видом набрала указанный контактный номер.