Многие называют жизнь даром, и им кажется, что все зависит лишь от мировоззрения человека, который может чувствовать себя счастливым в этом мире. Марк не отрицал этого, но все же считал, что страдания в нем намного больше, и очень часто этот «дар» не стоил и выеденного яйца, особенно если тебя постигла какая-либо неудача, например, в виде болезни, которая может медленно пожирать тебя изнутри физически или психологически. Кроме болезней таких примеров можно было придумать еще предостаточно, и все это было отнюдь не редкими явлениями в жизни человечества, продирающегося сквозь тщету и суровую реальность этого мира. Марку казалось, что их было даже в разы больше, нежели счастливых моментов, и стоило ли оно того, парень однозначно склонялся к отрицательному ответу.
В эту ночь сон юноши был тревожным и выматывающим. В целом ему ничего не снилось. Сны с Тиорой появлялись не каждую ночь, но в те периоды, когда их не было, ему не снилось ровным счетом ничего. Сейчас же Марк пребывал в утомительной и тревожной полудреме, то просыпаясь и ворочаясь в кровати, то вновь впадая в нее. Утром он поднялся раньше прежнего и некоторое время сидел на кровати, спустив ноги на пол, думая о предстоящем дне и пути, ожидающем его впереди.
Когда все проснулись и собрались за утренним завтраком, Саиб с Марком исподлобья перекинулись взглядами, что пора объявить всем об отбытии.
— Мехримах, останься, пожалуйста. Я должен сделать кое-какое объявление, — сказал Саиб, увидев, что супруга собирается убрать посуду и унести на кухню.
— Что случилось? — недоуменно спросила Мехримах и посмотрела сначала на мужа, а потом на Марка. — Все в порядке?
— Да, все хорошо, не волнуйся, — грустно улыбнулся юноша.
Дети тревожно переглянулись между собой и также остались за столом. Саиб выдержал паузу, пока все успокоятся, и наступит тишина, и затем произнес:
— Марк нас сегодня покидает.
Всеобщий возглас удивления прокатился по комнате.
— Уже? Как же так? — громко выпалил Захир.
— Вот уж не ожидал, очень жаль, — грустно произнес Латиф.
У Миры на глазах появились слезы, и она стала вытирать их своими маленькими кулачонками.
— Марк, останься, куда же ты? — плакала она. — Я не хочу, чтобы ты уходил! Папа, почему он уходит?
Юноша с тоской смотрел на девочку, погладил ее рукой по голове, переводя взгляд на Саиба. Тот поднял обе руки вверх и громко сказал:
— Так, тихо! Тишина!
Все приутихли.
— Мы с Марком поговорили. У него есть на то свои причины. Это его личное решение, и мы должны его уважать.
— На самом деле есть обстоятельства, из-за которых я должен ехать дальше, хотя я бы с удовольствием остался с вами. Вы не представляете, как мне тяжело от вас уезжать, — сказал Марк, чувствуя, как его глаза увлажнились, и в горле встал ком. — Вы — замечательные люди, замечательная семья. Я вас никогда не забуду, а, может быть, даже снова приеду к вам.
— Обязательно приезжай, — хором закричали дети, но, увидев жест отца, сразу же умолкли.
— Саиб, спасибо тебе за все, я очень рад, что встретил тебя тогда в Гонконге, это действительно знак свыше.
— Я всегда буду благодарить Аллаха за эту встречу, Марк, — гордо произнес египтянин. — Дверь нашего дома всегда открыта для тебя, помни об этом.
Марк, улыбнувшись, кивнул ему в ответ.
— Мехримах, спасибо тебе за твое гостеприимство. Саибу очень повезло иметь такую жену, а я все-таки прожил с вами полгода и могу объективно судить о таких вещах. Ты — пример для многих женщин. Береги мужа. А ты, Саиб, — Марк обратился к египтянину, — дорожи такой женой, хотя я и так видел за это время, как ты ее любишь.
Саиб ничего не ответил, лишь взял супругу за руку и посмотрел на нее. Мехримах смущенно улыбнулась счастливой улыбкой любящей и любимой женщины.