Юноша снова вышел на трассу. Он сверился с картой и увидел, что до границы с Ливией ему было двигаться примерно пятьсот километров вдоль побережья. Что ж, не так уж и много. Марк больше беспокоился за пересечения границ. Это всегда была самая большая проблема. Он уже заранее смотрел условия прохождения границ тех стран, через которые ему нужно проехать, и все это его не радовало. Все же он думал о том, что сможет решить проблему на месте, пока же ему нужно было туда добраться.
Марк снова вышел на главную федеральную трассу, соединявшую почти все страны Северной Африки вдоль побережья Средиземного моря. Начинался длительный автостоп до Танжера длиной примерно четыре с половиной тысячи километров. Денег на пропитание у парня вполне хватало, при том, что он умел экономить, покупая только необходимую еду для того, чтобы оптимально покрывать потребность организма во всех белках, минералах и витаминах. Ко всему прочему Марк взял у Саиба маленький котелок и прикупил в дорогу немного риса и бобовых, а это значит, что он вполне может развести костер и сварить себе еды прямо на нем. Воды для этого достать было нетрудно, если двигаться вдоль побережья, где скопление людей всегда наибольшее.
Одежду и обувь же юноше покупать не было нужды, так как постоянно стояла сильная жара, а в случае какого-либо непредвиденного холода у него были сложены джинсовые штаны и небольшая куртка на дне рюкзака.
До ливийской границы Марк ехал два дня. В аль-Агами он сел достаточно быстро, но проехал в итоге какие-то пятьдесят километров, когда водителю нужно было свернуть в свою сторону. Затем был один небольшой местный рейсовый автобус, в котором парню пришлось заплатить, впрочем, небольшую сумму. Он сидел в самом конце салона, обдуваемый горячим воздухом из открытой форточки, и наблюдал за всеобщим гомоном пассажиров: то одна мать с покрытой платком головой увещевала двух разбаловавшихся детей, то чуть поодаль от нее трое мужчин громко и живо беседовали о чем-то. Марк немного прислушался, но их говор был таким быстрым и непривычным для его уха, что из отрывочных моментов он лишь уловил, что разговор шел о политике. Они проезжали египетские не слишком часто попадавшиеся на пути городки и деревни с такими же песчано-желтыми строениями и такой же песчано-желтой одеждой людей с темными загорелыми потными лицами, селения с морщинистыми стариками, укутанными в свои одежды и постоянно курившими наргиле, сидя прямо на земле около своих домов. Весь ландшафт был все той же пустынной плоскостью с низкорослыми кустарниками и малым количеством деревьев. И, конечно же, сильная выматывающая жара с сухим ветром, порой поднимавшим целые тучи пыли и песка, заставляя закрывать лицо тканью.
Под конец Марк попал в крытый грузовик с целой толпой египтян, которые ехали на какие-то работы. Они с радостью приняли парня, расспрашивая его о том, откуда он и куда движется. Его национальность также была принята с восторгом. Это были дружелюбные люди, обычные работяги, ехавшие, как юноша выяснил, на разгрузку товара на границе. Всю дорогу они спорили, смеялись, курили, пели, угощали Марка чаем и своими местными сладостями — обычные по своему счастливые люди, не чуждые радости простого общения, с достаточно тяжелой жизнью, но полные своего внутреннего оптимизма. Парень был рад, что попал в такую компанию уже на подходе к границе. Такие люди, незнакомые, но становящиеся быстро своими, и общение с ними придает сил и возможность видеть мир раскрытыми глазами путешественника, который ради таких моментов и стремится вдаль.
Часто важны не только окружающая невиданная еще доселе природа, города и разные чудеса света, но и попадающиеся на пути люди, общение с которыми дает как минимум половину, а может быть даже и большую часть от всех эмоций в таком путешествии. И это дает мощный приток энергии и вдохновения двигаться дальше, познавая все новые и новые миры. Именно в этом вся магия путешествия, к которой все так стремятся. Настоящие путешественники по — настоящему влюблены в человечество, ибо социофобным и склонным к мизантропии личностям не дано совершать такие пути, и либо они полюбят людей, находя в каждом новом повстречавшемся ему человеке какую-то уникальную черту, либо они прекратят путь, практически так его и не начав.