— Не знаю, стоило спросить у Сильвия, но уже поздно.
Но тут показалось небольшое сужение стенок со всех сторон, как будто, они подлетели к выходу из кувшина. Его обрамляла мягкая полупрозрачная перепонка, сводя проход до пары метров.
— По-моему это оно, — сказал Марк, разглядывая его внимательно. — Ты готова? Чем дольше медлим, тем дольше будем решаться.
— Подожди! — Тиора сжалась всем телом, затем вдохнула и произнесла. — Что мы будем все-таки делать.
— То же, что и всегда, импровизировать. Выбора у нас немного. Есть вероятность, что он не заметит нас, и мы проплывем тихо мимо него, но я не очень на это надеюсь. Есть еще эта веточка, но я особо не знаю, что с ней делать в случае чего. Разве что ты ее скормишь Червю, это единственный вариант, который я вижу, хотя в этом месте никакая логика не работает, и применение этой ветки может быть каким угодно. Ну и, как сказал Сильвий, нам понадобится чуточка везения. Мне кажется, он слукавил. Нам понадобится много везения, я думаю, если он только сказал нам все об этом существе и ничего не утаил.
— Ладно, тогда полетели.
Марк перевел свой взгляд с девочки на тьму впереди и сделал первое движение, пересекая перепонку, разделяющую зал на две половины.
Эта часть помещения своей формой была точно такой же, но убранство ее стенок несколько отличалось. Стены были абсолютно гладкими, но с какими-то большими пятнами орнамента белого цвета, расходящегося в разные стороны елочным рисунком и постепенно переходящего в серый цвет. Эти пятна были как будто аллюзией на Древо Жизни, если бы оно было в вертикальном разрезе от корня до кроны. Все пространство стенок было покрыто этой причудливой бело-серой росписью, проглядывающейся сквозь неровный тусклый свет, позволявший видеть все вокруг не далее десяти метров.
Марк и Тиора плыли осторожно. Казалось, их скорость не превышает скорости черепахи. Узор стен медленно проступал из тьмы, вырисовываясь сантиметр за сантиметром по мере их движения и отображаясь вместе с выпуклым и вогнутым рельефом зала. Парень представил себе, будто он с девочкой находится в батискафе, погружающемся на дно Марианской впадины, и теперь свет его прожекторов неровно освещает лишь десяток метров отвесных скал, уходящих в безжизненную бездну, а звук эхолота, мерный и звенящий, с каждым ударом бьет по самому сердцу, приводя в состояние, близкое к панике. По мере их погружения давление толщи воды росло и приближалось к угрожающим отметкам, и точно также росли страх и тревога в душе Марка, углубляясь с каждым дюймом в неизведанное.
— Тише! — юноша вцепился в плечо Тиоры, резко останавливая ее.
— Что, Марк? — девочка испуганно посмотрела на него.
Парень некоторое время прислушивался к чему-то.
— Нет, ничего, — сказал он тихо. — Страх, видимо, играется со мной, создавая какие-то слуховые галлюцинации, но все же смотри в оба.
Тиора прижалась к парню, и они двинулись дальше, погружаясь в толщу тьмы. В какой-то момент, проплывая очередной вогнутый изгиб помещения, девочка заметила странную вещь над ними. Она заметила неровности в уже привычных пятнах, покрывавших стены зала, и тихо остановила юношу.
Тиора осторожно подергала Марка за рукав и показала пальцем наверх над их головами. Парень устремил взгляд вверх и сощурился, пытаясь разглядеть странность изменения краев пятна над ними, и вдруг его глаза расширились, сердце забилось быстрее. Он неожиданно сжал шиворот девочки в кулак. Затем сглотнул и посмотрел на Тиору. Она уже поняла, что они сейчас разглядели, и практически не дышала от страха.
Прямо над ними малейшими движениями тела, немного меняя края пятна, огромный матового оттенка червь сливался с общим узором рисунка. Одна его половина была белого цвета, другая — серого, по середине же цвет медленно перетекал из белого в серый. Рта нигде не было видно, поэтому невозможно было понять, где начало, а где конец чудовища. На фоне пятна и при таком тусклом освещении он был едва различим, но, приглядевшись, девочка с парнем увидели, что червь был примерно два метра в диаметре и метров девять в длину.
Едва дыша, Марк, стараясь совершать все свои движения, как можно плавнее, показал пальцем Тиоре лететь дальше. Очень медленно и осторожно, не сводя глаз с червя над их головами, они начали плыть. Парню казалось, что он не дышит вообще, а сердце билось с такой силой и скоростью, что, казалось, примется ломать кости. Существо начало спокойно поворачиваться вокруг своей оси, и вдруг появилась ротовая полость. Она была ровно посередине на переходе цвета вдоль тела чудовища, и постоянно открывалась и закрывалась, как у рыб, при этом ее обрамляли тысячи странных ресничек, двигавшихся волнообразно.