Вот и сейчас, вполне спокойно кушая приготовленную на кухне этого «отеля» еду, заказанную мной ранее, я не спеша перечитывал то, что написал в книге ранее, без рук перелистывая страницу за страницей. Просто убивал свободное время и ничего более, так же медленно прожевывая и уплетая сочные куски мяса с наваристым бульоном. Местная кухня была представлена, преимущественно, супами и им подобными блюдами. И всё это продолжалось, пока, в какой-то момент, я на секунду не замер.
— Да чтоб тебя… — сказал я, пока книжка сама закрылась и легла на стол, а я мысленно стал отсчитывать время — две минуты и сорок девять секунд, вместе с тем намного более активно начав работать столовыми приборами, конкретно ложкой, дабы не дать пропасть супу.
Моё присутствие и так привлекло не мало внимание в этом месте и периодически на меня с любопытством пялились посетители, особенно с того момента, как передо мной воспарил книжка и сама стала перелистывать свои страницы.
Одна минута и пятьдесят три секунды — я допил остатки бульона и отложил тарелку с ложкой, прожевывая последний кусок мяса во рту, в тоже время вставая с книжкой в руках и направляясь к хозяину заведения, стоящему за стойкой в конце помещения.
Одна минута и сорок пять секунд — подойдя к стойке, я положил на неё книжку и достал ещё несколько золотых монет, которые легли на неё.
— Будьте добры — уберите книгу в сейф под стойкой на временное хранение, а деньги возьмите себе за оказанную услугу, — обратился я к мужчине в возрасте, у которого на височных волосах уже проглядывается седина.
— Да, коне, но, как скажите, господин, — тот же поклонился мужчина и, не задавая лишних вопросов, взял деньги, Убрав те в свою одежду, а после Убрав книжку, открыв ненадолго небольшой сейф и положив туда книгу.
И никаких вопросов о том, откуда я узнал о сейфе, зачем я это делаю, для чего, сколько нужно хранить и так далее. Я практик, и этим все сказано — каменная табличка, свисающая с пояса, слишком чётко об этом говорит.
— Благодарю, я приду за ней позже, — сказал я ему и, развернувшись, вернулся обратно за свой стол, с которого молодая женщина уже убрала использованию посуду, оставив только кувшин с подобие морса на столе, да одну глубокую чашку, которую я тут же наполнил и, сев на стул, начал попивать.
Пятьдесят девять секунд.
Идти куда-то бессмысленно — пока не знаю как, но меня находят, как бы быстро и в каком бы направлении я не двигался, как бы не прятался и так далее.
Пятьдесят одна секунда.
Маскироваться тоже не имеет смысла, как и переодеваться, прятать табличку, притворяться обычным человеком.
Сорок две секунды.
Я допил уже вторую чашку, и налил третью, последнюю.
Тридцать три секунды.
Свободной и не занятой напитком рукой я создал небольшой твердый камень, который, дождавшись нужно секунды, сам вылетел у меня из руки и мелькнула на кухню, после чего, через несколько мгновений оттуда послышался грохот падающей посуды. Хозяин заведения, его дочь, та самая женщина, что убрала посуду с моего столика, направились на шум, что привлёк всеобщее внимание, что увидеть, что там произошло, а после с многочисленными криками и ругань, начали всё это убирать, на некоторое время покинув общий зал.
Остальные же вернулись к своим делам. Кто-то разговаривал с кем-то ещё, кто-то ел, кто-то напивался или уже напился…
Двенадцать секунд.
Будут жертвы. Много жертв. Но их приблизительное количество разнится, в зависимости от многих факторов, основной переменной которой являются мои действия. И жертва людей, что сидят за соседними столиками, это лучший их вариантов… точнее, наименее худший, с на меньшим количеством жертв в том отрезке времени, который я наблюдал. Предупреждать и заставлять их уйти — бесполезно. Или не успеют, или не послушаю, или спровоцируют более раннее начало событий. Лучшее, что я мог сделать, это увести в, какое-никакое, но укрытие, владельцев этого места.
— Извините меня, — сказал я в слух, не громко, скорее для себя, но мои слова привлекли внимание ближайших столиков, вот только это уже не имело значения. — Три…