— Точно! Девятьсот двадцать три! — «Вспомнил» я, — Итак, с какой целью вы мигрируете с острова на остров и даже между государствами?
— Я… я не… знаю… — сказал он и замолчал на не сколько секунд.
— Ай-ай-ай, очень плохо, — покачал я головой и поднял руку.
— Нет! Стой! Я помню!
Щелчок пальцами ознаменовал начало новых криков боли, от которых нормальный человек давно бы сорвал себе голос, но практику такое не угрожает, так что кричал он очень энергично и изо всех сил.
Повторный щелчок пальцев прекратил пытку позволил пленник замолкнуть.
— Что ты сделал? — спросила в возникшей тишине Ха Нин у меня, выглядят несколько некомфортно от услышанных истошных криков. — Даже когда люди горят заживо они так не кричат…
— Ну да, ты об этом знаешь наверняка, — признал я.
— Не начинай снова и ответь на вопрос, — хмуро смотрела она на пленника, что сейчас сидел на коленях с опущенной головой едва ли не обморочном состоянии, а ведь довести практика Предела Жизни до обморок практически невозможно!
— Эх… Ха Нин, как человек чувствует боль? — спросил я у неё, посмотрев ей в глаза.
— Ну… нервная система сообщает мозгу о раздражителе… — вполне неплохо ответила она, что вполне нормально, все же свою биологию она может наблюдать едва ли не в реальном времени, в том числе и работу нервной системы, так что такие элементарные вещи точно должна знать.
— Верно. А вот этот талисман на лбу нашего гостя выполняет очень простую функцию — сначала создаёт импульс от мозга всему телу, а затем ответный импульс от всех нервных окончаний тела, усиливает на порядки, вызывая мощнейшее чувство боли, что постепенно сводит даже мозг практика с ума мощнейшее перегрузкой информации. Когда человек сгорает, нервные окончания дольно быстро перестают работать, банально умирая в огне. Когда режешь, за раз очень малое количество нервных окончаний сигнализирует о боли. А здесь — о чудовищно боли сообщают вообще все нервные окончания в организме, от мала, до велика, но при этом реального вреда телу нет, а перегрузка нервной системы и мозга у практика Предела Жизни со временем вполне может восстановиться.
— А что это за число было?
— А, я заставляю его считать, чтобы он не сошёл сума от боли, сосредотачивался на более или менее сложных, в таких условиях, задачах. Видел такое в одном… в одной работе. Ладно, пора продолжить, — отвернулся я от Ха Нин и вернулся к пленнику.
Подняв руку ладонью вверх, я задействован Замораживающее Касание, охлаждая воздух над рукой до экстремально низких температур, после чего дунул в лицо пленника, заставляя его почти мгновенно проснуться от резкой смены температуры.
— Итак, ты знаешь, в чем была твоя ошибка? — спросил я с улыбкой у мужика, сидящего передо мной на полу.
— Сосчитать. Я… забыл сосчитать… — сказал он незамедлительно, после чего тут же продолжил. — Тысяча минус семь — девятьсот девяносто три.
— Молодец. Хотя и печально, что приходится проходить через это уже двенадцатый раз. Итак, начнём с начала. Как тебя зовут?
— Сиюн Суйлин! Девятьсот девяносто три минус семь — девятьсот восемьдесят шесть!
— Сколько тебе шин(лет), Суйлин?
— Двадцать шесть шин и девять кан! Девятьсот восемьдесят шесть минус семь — девятьсот семьдесят девять!
— И как же ты, в свои двадцать шесть сумел так быстро достичь второго этапа Предела Жизни?
— Техника Избранной Крови позволяет практиковать с очень высокой скоростью при поглощении аналогичной Избранной Крови другого практика! Девятьсот семьдесят девять минус семь — девятьсот семьдесят два!
— И как же используется эта ваша техника? — спрашивал я больше для Ха Нин, чтобы она тоже была в курсе происходящего, так как я все эти ответы выслушал уже больше десятка раз, по началу с примесью лжи, иногда и вовсе лживые до крайности, но постепенно отбросившие всю ложь и оставившие в себе только истину.
— Человек, от рождения имеющий Избранную Кровь может поглотить через ритуал Избранную Кровь другого человека, ею обладающего! Тот, кто поглотил кровь другого, становится практиком Избранной Крови! В дальнейшем это позволяет очень быстро увеличить свою практику и в короткие сроки выйти на Предел Жизни! — Он едва ли не кричал, стремясь, как можно быстрее высказать все, что от него требуют, чтобы снова не испытать сводящую с ума боль. — Девятьсот семьдесят два минус семь — девятьсот шестьдесят пять!
— А что происходит с теми, кто не справляется и не сумел поглотить кровь?
— Умирают! Превращаются в иссохший труп без капли крови и жизненной силы! Девятьсот шестьдесят пять минус семь — девятьсот пятьдесят восемь!