-Вот как… - покивал я. – Что за рисунки?
-Хм… сложно описать… ты и сам их увидеть можешь. Мы когда от грозы прятались в убежище, он тогда твой рисунок увидел – его до сих пор никто не трогал, очень уж красивый получился, хотя и необычный – и часть стен там же изрисовал.
-Тогда только начал рисовать?
-Нет, ещё месяца за два до грозы. Или за месяц? Ну, что-то около того.
-Понятно. Ладно, дядя Шен Фан, приятно было снова с вами увидеться. Пойду я, посмотрю, что мой братишка нарисовал.
-Да, Фа Вей, я тоже был рад увидеться с тобой! – улыбнувшись, развернулся направился обратно к своей охапке дров, которую он бросил, начав ту собирать.
Народу сейчас в деревне было не много, в основном те или работали, или были в составе караван до города, где продавали громовые кристаллы.
Встречал я, в основном, только тех, кто с совсем уж малыми детьми сидел, да за ними ухаживал. Кто-то меня узнавал и удивлённо приветствовали меня, а кто-то не понимал, кто я есть и просто игнорировали.
Дойти до убежища было делом не долгим, и уже в нём я увидел свой рисунок, оставленный ещё много лет назад. Восход солнца за горами с рекам и лесами. А уже после начал рассматривать рисунки своего брата.
А узнать их получилось почти моментально. Почему-то не возникло никаких сомнений в их происхождении. Да и стиль рисунков был слишком схожий. И тематика была слишком необычной.
-Братик! – услышал я крик позади себя.
-Привет, Минг! Как ты? – Развернувшись к брату, чьё приближение я ощущал прекрасно, как из-за связи крови, так и просто своими чувствами.
-Тебя так давно не было! Почему ты не приходил!? Я думал, ты забыл про нас! – сказал он, подбежал ко мне и вцепившись в меня объятьями.
-Прости-прости, просто миссия, которую я выполнял, выдалась несколько… сложнее, чем я думал и мне приходилось прятаться от одного… злого практика. Да и путь сюда очень долгий. Но ничего – в этот раз я здесь надолго! – с улыбкой сказал я ему, поднимая его и усаживая себе на руку.
Парню было почти пять шин(лет), но для меня он был совсем ещё мелким и веса его я вообще не ощущал.
-Ты продолжить учить меня практике!? – с восторгом спросил он меня.
И я ощущал его эмоции. Искренняя радость и восторг едва ли не рвал с из него разливаясь в окружающем пространстве.
-Конечно продолжу! – притворно возмутился я. – Раз уж я начал, то не думай, что прекращу просто так!
Глава 160
Поддаваясь приятным эмоциям, как своим, так и тем, что ощущал от брата, с улыбкой и смехом продолжал говорить с братом, иногда просматривал на стену с его рисунками.
-Скажи, Минг, это ты рисовал? – спросил я у него, указывая кивком головы на стену, где находились его рисунки.
-Да. Красиво, правда? – Оглянувшись на дело своих рук, спросил он.
-Да, очень, - честно ответил я, подходя к одному из рисунков.
Высокие, на сотни метров поднимающийся ввысь здания, состоящие из отражающий свет стекла и металла, линии дорог, идущие между ними, корпуса автомобилей, идущие, тут и там многочисленные силуэты безликих людей…
Красиво, да… и очень знакомо. Буквально картина из моего прошлого. Нет… картина из прошлого моей прошлой жизни.
-А как ты это придумал? – спросил я.
-Не знаю… просто увидел во сне. – Пожал он плечами.
-Вот как, - кивнул я, проходя дальше вдоль стены, рассматривая каждый рисунок.
Каждый из этих рисунков вызывал во мне те или иные ассоциации. Это не были абстрактные рисунки. Это были буквально воплощенные в рисунках картины из моей памяти. Какие-то были нарисованы буквально так, как я их помню, а какие-то были нарисованы в меру понимания ребёнка, который их рисовал. Вот модель Солнечной Системы с её планетами и линиями орбиты, нарисована в виде простых сфер и полос – Фа Минг и сам, вероятно, не понимал, что это такое и рисовал просто то, что было у него на уме, а на уме у него был образ, который сохранился в моей памяти из учебников по астрономии. А вот модель атома. Тоже схематическая, тоже нарисованная без понимания того, что он изображает, даже с учётом того что я объяснял ему, обобщенно, без вникания в подробности, о структуре материи. И я уверен, что он помнит то, что я ему рассказывал, но просто не смог провести ассоциации между тем что я ему рассказывал, и тем, что рисовал. Так я шествовал со своим братом до самого конца его рисунков, на последнем из которых я остановился.
Солнце. Огромное Солнце. Это первое, что приходит на ум, когда смотришь на последний рисунок в убежище. Но была маленькая деталь, которую сложно понять сразу. Изображённые солнечные пятна таковыми не являлись – то были глаза. Сотни глаз разных размеров. И, осознавая это, я понимал, что изгибающиеся по краям Солнца изгибы не потоки плазмы, не солнечные лучи – это извивающиеся щупальца.