Несколько десятков экспериментов в будущем позволили мне выяснить пределы изменения трёхмерного рисунка узлов, при которых не возникает нарушения, а после начались эксперименты со скручиванием и уменьшением общей общего объёма всей структуры, в обмен на рост плотности положения каналов друг с другом. Я буквально перекручивал их друг с другом и вязал узлы, постепенно уменьшая всю систему то в одном месте, то в другом. Делать это нужно было постепенно, и практически одновременно во всей структуре, ведь скручивая канал в одном участке, я «натягиваю» его в другом участке, что приводит к уменьшению пропускной способности и росту давления в канале, а это вызывает целый каскад изменений течения в других местах, идущих один за другим по цепной реакции.
Несколько часов спустя, стало понятно, что работы тут просто дохрена и сам я, разумеется, смогу справиться, другие же справлялись, пусть и условия у них в разы проще были, но можно, ведь, использовать более простой и быстрый способ.
Запомнив нынешнюю структуру, ту границу, до которой добрался, я распустил клубок, просто размотав его в обратном порядке. А после сосредоточился и поглотил свои эмоции.
За прошедшее время я ещё не достиг даже прошлого пика, не то, что не превзошёл его, так что всплеск жизненной силы во мне был небольшой и из-за повышенной гибкости моих каналов, не произошло последнего шага, что привёл бы к формированию домена (это я проверил в будущем заранее!), зато в безэмоциональном состоянии, подготовив все команды и ментальные внутренние волевые инструкции для самого себя, я резко расширил свои возможности в поисках нужной схемы скручивания и уплотнения всего узора внешней схемы.
В этом опустошённом состоянии я, в этот раз, находился долго. Очень долго. Не было никаких раздражителей, никаких стимулов, которые ускоряли бы возвращение эмоций, отчего процесс их возвращения сильно затянулся. Прошло несколько дней, потом декада, затем вторая. Подобно роботу, я не просыпался и только лишь занимался тем, что проживал миллионы вероятностей будущего, в каждой из которых экспериментировал с внешней структурой циркуляции. И прогресс шёл с большой скоростью. Внешне, я словно бы и не задумывался над своими действиями и имел чёткую, точную инструкцию того, как провести весь процесс, вплоть до мельчайших подробностей. Однако, даже так, учитывая объём работы, дело обещало занять много времени. А ведь обычно практики на данный шаг могут потратить и несколько лет, прежде чем смогут окончательно найти нужную схему действий и разом завершить процесс, до того пробуя каждый раз новый шаг, находя решение и запоминая его, чтобы после приступит к новому шагу. Не редко происходит такое, что из-за не самого удачного решения, происходит накопление избыточного давления в одном из крупных узлов, отчего тот просто не выдерживает и рвётся, что очень болезненно и требует срочного прекращения работы, развёртывания полученных результатов, а после нескольких дней, если не декад, восстановления полученных травму. А после работать над ошибками. Я и сам в вариантах будущего пережил нереально огромное количество таких ошибок и на десятки тысяч неудач, приходилось одно верное решение.
Хуже было тогда, когда я понимал, что дальше пойти невозможно из-за небольшого допущения, совершённого ещё две сотни этапов назад, которые сказались только сейчас, отчего приходилось отматывать всё назад до того места и начинать с того этапа заново.
Через три с половиной декады я понял, что эмоции вернулись ко мне, однако работа… она была завершена едва ли на треть, отчего я незамедлительно поглотил эмоции вновь и продолжил.
Одиннадцать чёртовых декад и ещё трое суток потребовалось для того, чтобы процесс подошёл к концу. И пять раз мне приходилось снова поглощать эмоции, чтобы сохранять максимальную эффективность работы и её скорость. Заметил, что с каждым разом эмоции начинают возвращаться немного быстрее. Видимо, об этом Ха Нин и говорила – со временем ты привыкаешь к действию этой техники. Я даже к ощущениям того безэмоционального состояния, и то привык. Не сказать, что это приятно, но всё же относиться к этому стало намного проще, чем раньше.
Последние этапы, когда оставались лишь несколько десятков каналов, я заканчивал, уже вернув себе эмоции. Вся внешняя система циркуляции жизненной силы превратилась в плотный клубок каналов и узлов, находящийся примерно посередине между пупком и солнечным сплетением.
И вот, наконец, последнее усилие. Последнее движение всего этого сгустка. И он встал на место, как влитой. Вся система была словно вывернута наизнанку и, если ранее каналы из моего тела шли наружу, то теперь уже образовавшийся шар, сфера плотно скрученных каналов была словно оплетена каналами жизненной силы моего тела, фиксируясь на месте.