— Обойдешься! — ящер всучил мне тарелку ароматной каши с мясом, дал вилку и кусок хлеба. — Сможешь сама есть? — я просто кивнула, боясь, что мой голос может повлиять на своенравного “кошака”. — Да что вы нервничаете, это Хранитель мой.
У меня будто гора с плеч свалилась. Линад точно будет подчиняться Яну, так что можно расслабиться. Видимо, остальные тоже это поняли и выдохнули, а Вил и Лив даже вернули себе нормальный цвет. С трудом удерживая вилку в будто деревянных пальцах, я быстро съела всю кашу, оставляя на тарелке кусочки мяса, пока Хранитель и Хранимый переругивались.
— Ого, это мне? — изумился линад, когда я повернулась и робко протянула ему остаток своего ужина.
— Если дашь себя рассмотреть, — я нервно улыбнулась, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
— Да хоть препарируй! — обрадованно позволил он, принимаясь за еду.
— И как его воспитывать, если все вокруг такие добрые? — возмутился Ян, но мой осмотр прерывать не стал.
Песочного цвета короткая шерсть, большелобая голова, сильно напоминающая голову обычной кошки. Три локтя от кончика носа до основания хвоста, хвост — два локтя. Огро-о-омный… Как нам и рассказывали в Академии, собственно. Черная кисточка на конце хвоста, мягкие подушечки лап, втянутые когти цвета кисточки, каждый длиной с мой указательный палец. И ест он, как обычная кошка — присев на всех четырех лапах и обвернув себя хвостом. Красив, очень красив. Регенерация почти мгновенная, практически бессмертен, но к старости теряет эти свойства. А старость наступает в возрасте пяти-шести сотен лет. Этих существ Ллуд изгнал из своего мира в наш, потому что они со своей силищей и игривостью вечно там все ломали. По крайней мере, так сказано в легенде. Это не хранитель, это просто чудо расчудесное!
— Так, все, отбой, — скомандовал вдруг Римар.
Близнецы, оказывается, уже спали. Сколько же времени я рассматривала линада?
— Ну-у… — по-детски недовольно протянула я, нежно нажимая на подушечки лапы довольно жмурящегося “кота”.
— Без “ну”, давай спатки, — зевнул укладывающийся на свой плащ страж, — завтра на рассвете подъем.
— И правда, хватит его тискать, мне тоже можно на пальцы нажимать, — усмехнулся Ян, лежа на боку и подперев голову рукой, похлопал ладонью по плащу рядом с собой.
Опять его греть, проклятье…
Недовольно бурча, я легла к брюнету спиной, глядя на потухающий костер. Нахал немедленно приобнял меня за талию, но я не стала фыркать и рыпаться. Уютно все-таки и тепло, спорить бессмысленно. Разглядывая правую руку в угасающем неровном свете, я вспоминала все свои травмы.
Сломала палец в семь лет. В одиннадцать — вывих плеча. В семнадцать — серьезный, до кости, порез тыльной стороны предплечья ближе к локтю в результате разборок. В восемнадцать меня за палец укусила ядовитая змея — чуть душу Ллуду не отдала. И это все на правой руке. Других травм, кроме легких ударов головой, в моей жизни не было. И вот теперь, в двадцать лет, эту же руку жгут драконьи путы, режет мой собственный меч, кусает широн и выжигает вены изнутри магия огня. Ну что за несчастливая рука такая?
========== Чешуйка ==========
Едва только дракон пошевелился, я обрадованно распахнула глаза. Долой праздность, даешь пыльные тракты и надоедливую жару!
Пока братья со скоростью зомби сворачивали лагерь, вечно бодрый Ян, занятый завтраком, только усмехался, глядя, как я счастливо скачу по полянке, улыбаясь от уха до уха и заливаясь время от времени хохотом. А я тем временем сбегала к ручью умыться, там же и поколдовала над собой, кривясь от боли в изувеченной руке, вернулась на поляну, узнала, что помощь не нужна, и решила уделить время затосковавшему Зайке. Мы с ним бегали за еще летающими комарами, которых я подсвечивала малюсенькими пульсарами. Иногда эти насекомые совершали в воздухе такие кульбиты, что мы с конем, пытаясь их окружить, сталкивались. Естественно, я оказывалась на траве, охала, заставляя Римара встрепенуться и напрячься, а потом со смехом вставала и выбирала следующую цель.
— Ну, все, все, хватит, — мягко сказал ящер, поймав меня в прыжке и поставив на ноги, — ты еще не совсем восстановилась, побереги себя.
— А то тебе придется жениться на Мурии? — съязвила я, отталкивая мужчину и делая несколько шагов спиной вперед.
Его амулет, неожиданно горячий, остался зажатым в моем кулаке — надо носить более прочные шнурки. Маленький, всего в полпальца в длину и примерно столько же — в ширину, он явно очень важен Яну. Брюнет побледнел, судорожно вдохнул, прикрыв глаза.
— Отдай, — тихо приказал он.
— А то что? — я отшатнулась, когда зеленые глаза открылись.
В них было такое звериное выражение, зрачки до того сузились, что мне невольно стало страшно. Очень.
— Я не шучу, — Ян словно боялся пошевелиться, только преувеличенно размеренно дышал.
— Дай мне, — Рим коснулся моего судорожно сжатого кулака.
Я безропотно разжала пальцы, князь медленно приблизился к дракону и вложил амулет ему в ладонь. Расслабившись, ящер крепко сжал свою ценность, снова закрывая глаза.
— Я что-то пропустил? — донеслось сонное рычание линада.
— Совсем ничего, — нервно хмыкнул страж, потирая трясущиеся руки.
Естественно, мне захотелось оказаться подальше от жениха, показавшего немного своего другого лица, но любопытство пересилило:
— А что это за амулет такой? И почему он горячий? И что с тобой было?
— Она всегда такая? — страдальчески вопросил дракон у невозмутимо завтракающих близнецов, легким пинком отгоняя предвкушающе облизывающегося Хранителя от своей тарелки и усаживаясь поближе к костру.
— Это ты ее еще в библиотеке не видел, — хихикнул Вил.
— Ладно, ты уж точно должна знать, — вздохнул брюнет, соединяя концы шнурка у себя на шее. Они моментально сплелись, срослись намертво, будто так и было, — это моя чешуя, — у меня челюсть отвисла. Я сразу села рядом с ним и завороженно уставилась на черный прямоугольничек с выбитой на нем руной, — и она заговорена так, чтобы сдерживать мое перевоплощение во вторую ипостась.
— Как здорово! — в неподдельном восторге захлопав в ладоши, я задала еще вопросы: — А без нее ты в этой ипостаси быть не можешь? А почему шнурок сросся? А больно было отрывать?
— Без нее я могу быть в этой ипостаси совсем недолго, и это только в случае полного душевного спокойствия и неподвижности, — отставив тарелку, явно понявший, что поесть не дам, Лорд махнул линаду, мол, налетай. А того и приглашать дважды не надо… — а шнурок специально таким образом заговорен, чтобы его можно было, в случае чего, сорвать, а потом снова надеть. А насчет боли тебе никто не скажет — отрывают у новорожденного, потому что у взрослого никакой силой не вырвешь.
— Поэтому такая маленькая? — я бесцеремонно наклонилась вперед и ухватила горячую твердую чешуйку, ощупывая и разглядывая со всех сторон.
— Да, — вздохнул Ян, — именно поэтому. Если поешь нормально, расскажу еще что-нибудь.
Естественно, я сразу схватилась за вилку!
========== И снова здравствуйте! ==========
Подлец Ян не выполнил свое обещание и на мои вопросы о драконах и их обычаях не отвечал. Просто отмалчивался, смотрел куда-то в даль задумчиво, теребил поводья и что-то шептал под нос.
— Оставь его, — попросил разморенный жарой Римар, — он, похоже, родню чует.
— Ага, почти, — откликнулся ящер.
— В смысле? — я оживилась и уже не собиралась отпускать вернувшегося в наш мир из своих раздумий Лорда.
— Где ты в тот раз встретила лича, Ая? — тихо и серьезно спросил Ян.
— Нет, только не это, — прошептал изменившийся в лице страж.
Отставшие близнецы были не в курсе происходящего, иначе я могла бы увидеть со стороны, как горят глаза недоучки, предвкушающего битву живого дракона с мертвым.
— Да еще не меньше половины декады, — я отмахнулась.
— Вообще-то, в этом году ты на коне, Риаян, — рядом с моим Зайкой шел брюнет, чем-то смахивающий на Яна. Наверное, той же надменностью, отпечатавшейся на лице.