Серьезно кивнув, я позволила Римару увлечь себя под сень деревьев, но во все глаза следила за превращением, принципиально невозможным по всем магическим законам.
Огромный ящер, коренастый, с длинным гибким хвостом и короткой мощной шеей, с немного смахивающей на змеиную мордой и необъятными крыльями. Пока все забирались на спину чешуйчатому, я восторженно рассматривала крыло. Относительно тонкая кожа разделялась костяными перепонками на несколько сегментов, видимо, для прочности. Но она такая тонкая, все жилки видно!
— Ая! — окликнул страж, протягивая руку.
Дракон, которого трудно было назвать Яном, уже нетерпеливо взрывал когтями землю, приподнимаясь на полусогнутых лапах. Какая же красотища! И я забралась на это великолепие, уселась почти на драконью шею, надежно удерживаемая старшим братом, уперлась ногами в основания крыльев. Это слишком похоже на несбыточный сон!
Несколько раз взмахнув крыльями, ящер резко распрямил все четыре ноги, с помощью очередного взмаха выталкивая себя в воздух. Держаться было не за что. Единственной опорой был побелевший от напряжения Римар, намертво вцепившийся в маленькую выемку в безупречной броне. Видимо, чешуйка из этой выемки сейчас на моей шее.
Мне не было страшно. Я не боялась высоты, из-за которой весь мир стал похож на одеяло из мелких лоскутков. С трудом сдерживая хохот ликования, я щурила глаза от встречного потока холодного воздуха и крепко держалась за обвивающую мою талию руку.
— Не замерзла? — прокричал мне в ухо Рим, но я с трудом его услышала.
Помотав головой, я улыбнулась — как можно замерзнуть, если под нами такая горячая чешуя? Хотя, это только меня греет частичка Яна, всем остальным, наверное, жутко холодно.
Мне нескоро наскучило глазеть на близкие облака и далекую землю. Гораздо раньше у меня начали болеть ноги от неудобного положения. Я даже представить не могу, каково бедному стражу держать вес четырех тел на одной руке…
Когда солнце стало склоняться к западу, под нами стали вздыматься предгорья. Появились росчерки ущелий, светлые пятна еще не растаявших ледников. Красотища… Но наслаждаться мешало затекшее тело. Благо, наверное, осталось немного.
И я была права. Мы приземлились на плоской крыше одной из башен. Весь замок словно стремился в высь, чтобы быть выше гор, чтобы острые пики башен разрезали облака… Но все эти мысли пришли мне в голову не в те моменты, когда мы отдирали судорожно держащуюся за чешую руку хмурящегося от боли князя.
— Ян, Ян, а можно еще полетать? — забыв о ноющих бедрах, я подскочила к голове дракона. Приплюснутая на манер змеиной, но более узкая морда качнулась из стороны в сторону. — Ну почему?
Гигантское тело стало стремительно уменьшаться в размерах, и вот уже привычный Ян стоит на четвереньках в трех шагах от меня и умоляюще протягивает руку ладонью вверх. Спохватившись, я сорвала с шеи чужой амулет и вернула сразу расслабившемуся владельцу.
— Потому что одну тебя князь не пустит, а сам уже не может больше, — хрипло усмехнулся мужчина.
— Это точно, — процедил Римар, по одному осторожно разгибая скрюченные пальцы.
— Ну что, добро пожаловать в мои владения, — в гостеприимном жесте чуть склонился Лорд.
— Милорд, вы вернулись, — на крышу взобрался человек, явно маг.
— Распорядись о комнатах для моих гостей и невесты, — средних лет мужчина кивнул и ретировался, — пройдемте пока в гостиную, поужинаем, а там и по комнатам разойдетесь.
Я где-то читала, что дракон из шкуры вылезет, чтобы угодить гостю, если уж пригласил к себе кого-то. Посмотрим-посмотрим…
========== Сокровища ==========
Определенно, мне нравится замок Яна. Ну, по крайней мере, кровать в выделенной для меня спальне точно идеальна. Вот нежусь я в лучиках утреннего солнышка под теплым пышным одеялом, утопая в толстенной воздушной перине, а некоторые K’yantervestmarы еще и не ложились, м-да. Но, кажется мне, дело не только в постели — спать в комнате, наполненной прохладным ночным воздухом, таким непередаваемо свежим из-за высоты, просто невыразимо здорово. Когда я ложилась, все окна и двери были закрыты и даже зашторены, а теперь плотные тяжелые гардины обвисали в специальных кольцах, а высокая узорчатая дверь на балкон была распахнута настежь. Мои окна выходили на северо-восток, вдоль хребта. Какая красотища! Не зря драконы ютятся на скалах, ой, не зря…
Вскочив, я с радостной улыбкой выбежала по гладкому паркету на шершавые крупные камни балкона, жмурясь от удивительно яркого солнца, сразу засветившего мне в правый глаз. Огромные окна почти ничего от меня не скрывали, но с балкона, да еще и над отвесным обрывом вид гораздо более захватывающий. На широких массивных перилах лежал листочек бумаги, придавленный красталлищем горного хрусталя размером с мой указательный палец. А кристалл-то еще пыльный даже, не говоря уж об огранке.
Записка идеальным округлым почерком гласила:
У нас не принято раздвигать шторы до пробуждения, но я позволил себе подарить тебе этот вид. Надеюсь, тебе нравятся мои горы.
K’.e.m.
Хрусталь я нашел на тропинке пару лет назад, для огранки он непригоден, а в магии может пригодиться. Да, это подарок.
Улыбка невольно расползлась по губам — этот дракон неисправим. Подарил то, что для него ценности не имеет. Хотя, по драконьим меркам это невиданная щедрость, они же те еще жадины. И подписывается интересно — не тремя драконьими рунами, составляющими его имя, а первыми звуками, которые были согласованы и придуманы ящерами и людьми специально для перевода запутанного древнейшего в мире языка на людской.
— Ваше Высочество, вы уже проснулись? — тихо и кротко задали за спиной риторический вопрос.
Нет, я хожу во сне! Обернувшись, я узрела миловидную девушку лет двадцати пяти, скромно опустившую взгляд.
— Эм… Ну, вроде, да, — выдавила я, пораженная сразу бросающейся в глаза деталью — коса девушки едва по полу не волочилась.
Куда мне до нее, если у меня распущенные волосы еле-еле до ягодиц достают? Эх, завидно…
— Позвольте, я помогу вам одеться и провожу вас на завтрак.
— Нет-нет, не нужно, я сама могу одеться, — отмахнулась я, — подождите немного, я скоро.
Стараясь не засмеяться в ответ на изумленный взгляд служанки, я положила кристалл и записку на столик у изголовья своей необъятной кровати и скрылась в ванной. Вот это ванная, так ванная! Вчера я толком ничего не заметила — освещение было тусклым, да и усталость давала о себе знать. Но теперь, благодаря свету, снопами льющемуся из узкого длинного окна под самым высоким потолком и многократно отражающемуся от отполированных до зеркального блеска стен из светлого мрамора с розоватыми прожилками, я узрела грандиозность этой комнаты. Потолок в высоту не меньше восьми локтей, помещение само как классная комната в Академии, и большая часть его занята бассейном глубиной локтя четыре. Серебряное большое зеркало перед туалетным столиком, тонконогий стульчик с посеребрением и белым мягким пуфом вместо сидения — это, видимо, уют по-драконьи.
Моя сумка в уголке рядом со столиком выглядела непростительно грязной в окружении этих блестящих светлых стен. Быстро сменив льняные бриджи и рубашку на повседневные, я запихала пижаму в сумку. Сапоги мои тоже были тут, хотя я точно помню, что сняла их у входа в комнату — стыдновато было идти в уличной обуви по натертому паркету.
— Милорд отбыл по делам ко двору Повелителя до обеда, а вам велел начинать учить этикет, — с полупоклоном сообщила девушка, когда я, еще морщась от проходящей боли в кисти, вызванной гигиеническими заклинаниями, вышла из ванной.
— Чудесно, — я перекинула волосы на правое плечо и быстро заплела небрежную слабенькую косу, закрепив ее конец подаренным близнецами еще лет шесть назад серебряным кольцом, уменьшающим и увеличивающим размеры по мере надобности, — можем идти.
Боги, если эта служанка умрет от удивления, я себя не прощу никогда.