— У кого все будет хорошо?! — с неожиданным раздражением рявкнул страж. Я вздрогнула, и мутант снова зашипел, почти зарычал. — Побудь эгоисткой хоть немного! Подумай о себе, а не о нем! Плевать я хотел с самой высокой драконьей горы, хочет он жениться на тебе или нет, он женится, если ты этого хочешь, понятно?!
И ушел, гневно топая.
— Прости, — в который раз за эти дни прошептала я, глотая слезы, — прости меня.
Да, он не слышит. Но я и сама не знаю, у кого прошу прощения — у Римара, у Зайки, у разбуженного криками Ото или у дракона? Может, у всех сразу?
— Боги, Ая, у тебя по лицу Ото всю ночь топтался? — рассмеялся Лив, но замолк, когда Вил пихнул его локтем в бок.
Мы сидели за небольшим столиком в столовой, потихоньку собирались остальные ученики, подтягивались преподаватели. Я не спала ни мгновения. До рассвета я сидела на кровати, прижимая к груди письмо, все еще пахнущее чернилами, и рыдала. Даже несколько раз вставала, брала нож для бумаги, чтобы вскрыть, смотрела на восковую печать и снова садилась, поджав ноги под себя. Даже вечно флегматичный ранур не спал, наверное, поставив рекорд среди своего вида по продолжительности бодрствования, топтался по моим бедрам и тыкался носиком в живот, будто что-то понимал. Можно было бы лишить ящера свободы выбора, но…
— Не хочу этого! — зажмурившись, тихо прорычала я, крепко сжимая кулаки.
— Ну хорошо, хорошо, чего рычать-то сразу, — пробормотал Вил, хотевший положить мне на тарелку пару блинчиков, — а что хочешь? Поешь хоть нормально, совсем исхудала. Ты же пр…
Он понятливо заткнулся, когда я посмотрела на него взглядом, каким обычно смотрю на Мурию. Я так скоро со всеми отношения испорчу. И кто в этом виноват? Правильно, Ян. И еще мое упрямство.
— Я рад поприветствовать вас всех в Академии! — громко заговорил ректор, встав со своего резного стула с кубком в руке. — В том числе, трех наших новичков, — все, как по команде, повернули головы к сидящим за отдельным столиком малявкам-первокурсникам, — и преподавателя этикета драконов! — головы повернулись в другую сторону, к ровному ряду преподавателей. Вот он, проклятый ящер, восседает, улыбается. Осунулся, синяки под глазами, но весел и доволен жизнью. Как я могла его не заметить… — В связи с тем, что в этом году выпускаются сразу две принцессы, — тут уж не было синхронности — кто-то повернулся к Мурии, кто-то — к нам с братьями, — преподавать этот курс будет не магистр из Академии Вечных, — более вычурного названия драконы для своей Академии придумать не могли, — а будущий посол, который, несомненно, разбирается во всех нюансах коммуникации между людьми и…
Дальше я не слушала. Отчасти потому, что весь этот напыщенный бред меня не интересует, сама все знаю. Отчасти потому, что Ян, выслушав довольную его вниманием Лилит, улыбнулся, вроде, даже засмеялся, что-то, не прекращая лыбиться, ответил, заставив ее захихикать в ладошку. В глазах потемнело, когда я вспомнила его слова о том, что в Темном мире самое хорошее — суккубы. И Лилит суккуб. Не чистокровный, но…
— Ая, отдай, пожалуйста! — шепотом взмолился Лив, разжимая мои пальцы.
Я послушно отдала ему погнутую вилку и перевела взгляд на свою ладонь. Изувеченную, уродливую правую ладонь, на которой блестели потеки крови — узорчатая рукоять прорвала кожу. Ненавижу его. Видимо, это и был сюрприз, о котором говорил линад. Пусть он поперхнется вином и умрет прямо сейчас. В сию же секунду! Вместе со своей Лилит!
Когда раздались крики со стороны преподавательского стола, пришлось все же повернуть голову в ту сторону. На рыжеволосой загорелась рубашка, она вскочила, визжа, но ящер одним взмахом ладони погасил пламя. И вдруг посмотрел прямо мне в глаза. Словно читал мои мысли. Я только качнула головой — это не я. Я не произносила заклинаний, не делала пассов. Просто боги вдруг решили исполнить мою маленькую просьбу несколько экстравагантным способом. Но он мне тоже нравится.
Если бы Лорд вел все предметы, я бы училась круглосуточно. И дело не в том, что он до незаконного красив. Дело в том, что, каким бы скучным ни был этот проклятый этикет, Ян преподавал его интересно. Но все это я уже знала, это были самые азы.
Половина группы, в основном, мужская, тихо дремали на задних партах. Девушки, за исключением меня и Мурии, пялились на него без тени смущения. Мурия дулась. Я сосредоточенно конспектировала, не поднимая головы. И не задумываясь о том, что пишу. Я снова размышляла о словах Римара. О том, что надо побыть эгоисткой. Но что хорошего для меня будет, если я всю жизнь буду мучиться, потому что он меня не любит?
— Можно выйти? — боги, это мой голос? Что? Что происходит?
— Разумеется.
Я спокойно вышла, уже зная, что хочу сделать. Больше не могу.
Едва оказавшись за дверью, припустила в свою комнату. Бежала, не давая себе времени передумать. Пока еще могу, пока решилась…
Добравшись до цели, едва ли не пинком открыла дверь, схватила нож и разрезала конверт с одного края. Застыла, зная, что пути назад не будет. Глубоко вдохнула — шелест извлекаемого листа заглушало буханье сердца где-то в горле.
“Tio lior ait.”
Эти три коротких слова прозвучали у меня в голове голосом Яна. Так, спокойно. “Tio” — это “я”. “Ait” — “ты” и его формы. Сердце замерло, совершило кульбит и снова забилось со страшной силой. Риаян, не позволяй себе додумать! Я знаю, что “tior” — “мое”. И Ян мне что-то же рассказывал… Что у них “любить” и “мое” пишутся почти одинаково, конечно, это же драконы!
— Tio lior ait… — выдохнула я, рухнув на кровать. Все сразу стало на свои места, о, боги, как мы были слепы… — Ну держись, проклятая ящерица.
Пока бежала обратно, с трудом подавляла желание рассмеяться. Столько времени, столько страданий. А все почему? Потому что я не уверена в себе. Потому что он идиот. А Римар знал. Явно знал. “Два сапога пара”, ха…
Только я успела сесть на свое место, стараясь не выдать волнения, прозвенел колокол.
— Все свободны, спасибо за внимание, — боги, да какое внимание…
Пока ученики покидали аудиторию, Ян сел за свой стол и что-то неторопливо записывал. Сунув тетрадь, чернильницу и Ото в сумку, я осторожно приблизилась, убедившись, что никого не осталось.
— Прошу прощения, милорд… — голос странно писклявил, я кашлянула. — Могу я задать вам один вопрос?
— Слушаю, Ваше Высочество, — он поднял на меня усталые глаза, в которых все еще можно было различить обиду за последнюю мою выходку.
— Что мне делать с тем, что я прочитала в вашем письме?
— Я… — он вдруг побледнел, я испугалась, что ящер потеряет сознание. — Боги, Ая, я не хотел… — уткнувшись лицом в ладони, мужчина сглотнул. — Не хотел привязывать тебя к себе, пока ты не определилась со своими чувствами, не хотел… Не хотел принуждать тебя. Но теперь ты точно уверена, что любишь его, верно? — дракон поднял потухший взгляд.
Я медленно обошла стол, присела на краешек — брюнет не сводил с меня глаз. Осторожно сжала его дрожащие пальцы, а он все смотрел на меня, будто я сейчас его очень больно ударю. А я и ударю. Каких трудов мне стоит доиграть до конца…
— Да, я его очень сильно люблю, — дернув уголком губ, будто хотел улыбнуться, Ян смежил веки, все так же запрокидывая голову. И я смотрела в невыносимо прекрасное лицо, впитывая черты, предвкушая, как оно изменится, — хочешь, скажу, кто он?
— Нет, но скажи, — с трудом сглотнув, шепнул Лорд.
Я никогда не видела его настолько бледным и отчаянным, эти сильные руки никогда не дрожали. И не будут впредь.
— Я с трудом нормально произношу его имя…
— Орк? — не открывая глаз, предположил мой жених.
— Хуже, — усмехнулась я. Ну откуда во мне столько выдержки и коварства?! — Его зовут K’yantervestmar.
Я специально смотрела на его веки, чтобы поймать вот этот счастливо-неверящий взгляд распахнувшихся глаз, чтобы острее ощутить, как его пальцы сжали мои в ответ.
Резкий рывок — и мои губы опаляет поцелуй. Крепкий, жадный, сладкий и такой долгожданный…
Свободной рукой я зарылась в его темные волосы, все так же сидя на столе и склоняясь к нему, позволяя целовать себя, присвоить, чтобы не взлетела под потолок от счастья, чтобы…