А ещё картошка не выкопана. Дриады саженцы своих деревьев принесли, которые тоже надо где-то высадить. Маленькому древню, который всё ещё растёт в грибном лесочке нужно место под маленькую рощу выделить. А если будет эта роща, значит, появятся и волшебные звери…
На другой стороне озерца вспыхнуло и заплясало в красивейшем танце ярчайшее зелёное пламя. Это звероморф Гейдо оттачивал свои боевые навыки. Будучи нежитью, он не нуждался во сне и прекрасно видел в темноте. Поэтому днём он занимался обустройством оросительных каналов. А ночью он тренировался.
Тем временем, рядом с дачным домиком Ивана Савельевича, «безумная Иэн» сводила дневную отчётность, составляя список необходимых покупок и продаж на завтрашний день. Как и Гейдо, женщина не нуждалась в дневном свете. К тому же, зелёное пламя в её пустых глазницах само по себе являлось неплохим источником света.
А ещё, время от времени весь участок озарял яркий луч портала — это расходились последние «туристы» по своим домам (хотя, кое-кто остался и ночевать). И к слову об отдыхающих. Далеко не все из них были лордами и имели свои собственные участки. Многие просто служили альянсу «Цветущий луг»(это тот самый альянс дриад и фей, с которым Иван Савельевич заключил союз во время приключения в заражённом грибами лесу). И этих «туристов» направляли на отдых к пенсионеру в качестве поощрения. Ведь пока Иван Савельевич восстанавливался — тут всем распоряжалась Лири. А потому никто особо и не боялся ходить в гости к нежити. Да и сам Иван Савельевич оказался не столь уж страшен для магических существ. Почему?
Если от Скайлер, особенно в порывах её ярости, разбегались волны магии Смерти. То от Ивана Савельевича, как и от Гейдо, как и «безумной Иэн» веяло приятным теплом. Это и подкупило девочку-альва, которая впервые встретила столь необычную нежить. Хотя, у неё и выбора особого не было. Скайлер её откровенно пугала. А кобольды, эти крысы, живущие в своих вонючих туннелях и жрущие падаль да себе подобных, вызывали у девочки стойкое отвращение. Она едва с ума не сошла каждый день наблюдая за тем, как эти крысы сжирали слабых и больных.
И вот, после всех этих кошмаров рабства, девочка повстречала странного лича, который разрушил все её представления о нежити. Его прикосновения не причиняли боль, его голос не пробирал до дрожи, а вода, которой он угостил девчонку, была чудесной. Линданэль даже подумала о том, что она просто крепко спит в вонючей пещере кобольдов, и все эти чудеса вот-вот должны развеяться.
Но сон «девочки» продолжался. Увидев невероятное мастерство в области магии, которое было продемонстрировано Скайлер, девочка попала в землю переполненную жизнью и весельем. Её тут же обступили дриады и феи. Её искупали в воде, которая должна быть настоящим сокровищем. Её накормили вкуснейшей едой, которую даже её бывшие хозяева не ели. И её уложили спать на мягкую постель.
Как же Линданэль не хотела засыпать в этом раю! Ей казалось, что как только она закроет глаза, лёжа на мягкой постели, то тут же очнётся в логове крыс, жрущих кого-то заживо. Девочка даже попыталась отскочить от кровати, к которой её подвели. Вот только глаза девочки предательски сомкнулись сами собой. И Линданэль чему-то заулыбалась во сне.
Но чем больше счастливы подданные, тем больше головной боли у их правителя. Жилищная проблема накладывалась на предстоящую зиму, которую пока ещё никто не встречал в данном регионе под названием «Пересохшее болото» (именно в этом регионе и находился участок Ивана Савельевича),
А ещё Скайлер всё же созналась Ивану Савельевичу буквально во всём. И что она поссорилась с богиней по имени Алиса, и что нашла своего сына, и как она едва не разрушила храм паладинов.
— Не женщина, а ходячая катастрофа, — недовольно проворчал Иван Савельевич. — То магические бури, то какие-то непонятные монстры, то боги с паладинами. А я тут сижу и о картошке переживаю. Даже стыдно кому-то рассказывать о своей невзрачной жизни. Где там её подарок? Нужно хотя бы понять, кто из этого яйца вылупится.
С этим словами Иван Савельевич подошёл к «страусиному» яйцу, которое было ему подарено.