Кроме того, ночной разговор между влюблёнными оказался слишком уж тяжёлым. Поэтому Ивану Савельевичу захотелось как-то отвлечь женщину от грустных размышлений. Как это сделать? Ну-у, пенсионер не был совсем уж замшелым чурбаном, а потому он прекрасно понял, от чего «избранница» приходит в восторг.
Этим утром Скайлер любовалась полуголым, загорелым, мускулистым мужчиной, который стоял по пояс воде и напрягал свои мускулы, ловко орудуя садовым инвентарём. Иногда женщина нервно покусывала свои губы или смущённо отводила свой взгляд. А один раз она даже взвизгнула, когда с Ивана Савельевича едва не спали штаны.
Когда же Скайлер прибегала к помощи магии, то она получала возможность видеть сквозь любую иллюзию. И тогда перед её взором представал суровый лич, с золотыми глазами, покрытый настоящим панцирем из стальных мышц и объятый ярким магическим пламенем. Это пламя не причиняло вреда окружающим, и обычные смертные ощущали лишь странную теплоту от пенсионера. А ещё это пламя означало, что магической энергии у Ивана Савельевича было в столь огромном количестве, что он просто не мог удержать её в своём теле. При этом магическое пламя действовало на Скайлер завораживающе. Оно притягивало женщину, как магнитом.
Тут женщина вспомнила объятия Ивана Савельевича, когда она целиком оказалась в этом тёплом, согревающем огне. От таких воспоминаний у Скайлер сами собой закрылись глаза, и она заметно покачнулась. Окончательно упасть в обморок женщине не дала лишь странная мысль, которая холодной молнией пронзила её затуманенное сознание.
А вдруг Иван Савельевич однажды потеряет контроль над всем этим буйством магической энергии и просто сгорит в этом пламени? Именно это едва не случилось в зараженном грибами лесу древня.
Во взгляде женщины отразилась тревога, и она хотела уже что-то спросить у пенсионера. Однако именно в этот момент на «экране» появилась фейри Лири со словами:
— Госпожа Скайлер, хватит занимать связь. У меня важные деловые переговоры срываются.
— Кха, — издала странный звук сбитая с мысли женщина, обалдевшая от такого хамства к своей персоне. — Мелкая тва-а-а….
Тут женщина оборвала себя на полуслове и боязливо покосилась на Ивана Савельевича, который резко прекратил работать. После чего, она перешла на официальный тон:
— Кхм, госпожа Лири, что за хамство⁈ Вы забылись, с кем разговариваете?
Но тут в женский разговор вмешался и дверг-жрец, стоявший за спиной Скайлер:
— Мать, «мелкая девчонка» права. Хватит уже голым мужиком любоваться. Нам нужно обсудить план застройки твоего участка. А ещё нам нужна связь, для того, чтобы договориться о поставках материалов.
— Да как вы смеете⁈ — пришла в ещё больший возмущение женщина.
Ей ужасно захотелось очень красочно и далеко не в лестных выражениях напомнить всем, что это именно её участок. И на своей земле она никому не позволит даже рот раскрыть без разрешения. Однако женщину перебил пенсионер:
— Давай не будем обузой для тех, кто пытается жить рядом с нами. Тем более, что мы ведь не навсегда прощаемся.
И данную фразу Ивана Савельевича женщина вообще не поняла. Быть обузой? Для кого? Для этих никчёмных блох, которые к ним буквально присосались? О чём говорит сейчас этот мужчина? Иногда она просто не понимает его странную логику. Но, немного помолчав, Скайлер натянуто улыбнулась и сделала изысканный реверанс, прощаясь с Иваном Савельевичем.
— Эм-м-м, — неуклюже помахал ей пенсионер рукой, ничего не свежующий в придворном этикете. — До вечера.
Связь с пенсионером прервалась и Скайлер спокойным голосом поинтересовалась у чумазого коротышки, стоявшего рядом со жрецом:
— Что у тебя?
— Так, вот, — простецки указал дверг на обелиск Скайлер, при этом обдав женщину лютейшим перегаром. — Закончил, значит, я с реставрацией и гравировкой этого «надгробия».
— Вижу, — коротко прокомментировала результаты данной работы Скайлер. — Но что все эти художества на моём обелиске означают?
— Да шут его знает! — развёл руками дверг. — Мне во сне всё это привиделось, когда я почти до белой горячки напился. Да и на твоём участке пришлось не раз опохмеляться, дабы вспомнить весь чертёж детально. Искусство, это тебе не это… в нём хрен, что поймёшь, без хорошей выпивки
Высказав столь глубокую мысль, чумазый дверг сделал жадный глоток из фляжки и занюхал кончиком своей сальной бороды. При этом Скайлер искренне пытался держаться, но всё же сорвалась на крик: