Скайлер неохотно и настороженно кивнула.
— Поздравляю! Твои таланты были замечены «высоким начальством». Теперь это начальство с твоего горба не слезет, пока тебя до смерти не упашет.
— Я не горбатая!
В ответ на эту реплику сразу несколько двергов сделали тяжелой вздох. И тут стоит сказать о том, что Скайлер окружала целая свита из этих коротышек. Однако столь открыто, честно и нагло разговаривать с женщиной осмеливался лишь жрец, который продолжил столь необычные переговоры:
— Ты молодая, стройная и красивая (для жердины). Я немного оговорился. Давай вернёмся к этим заданиям. За них обещают весьма приличные награды. Почему бы тебе не выполнить одно из них и не расширить площадь своего участка вдвое? А то у твоего мужа уже целые озёра и грибные леса, а у тебя даже кузницу толком не разместишь. Ты и дальше собираешься за его спиной тащиться?
Жрец пусть и служил Свету, но не гнушался играть на пороках смертных. Своим коварным вопросом он задел гордыню Скайлер. Конечно же, её участок должен быть больше и богаче, чем «огород» Ивана Савельевича. Она не уступит мужчине в этом «соревновании». И дверг прекрасно знал, чем поддеть женщину. Но был один момент, который останавливал Скайлер:
— Я тебе уже говорила тысячу раз. До момента моей встречи с богиней Алисой, никаких расширений участка не будет.
Все дверги, которые считали себя вправе быть в ближайшем окружении Скайлер, разочарованно выдохнули и сокрушённо закачали головами. Но дверг-жрец не сдавался. Жестом приказав своим собратьям замолчать, он продолжил искушать женщину:
— И когда же ты с ней встретиться собралась?
— Когда будет свободное время у моего мужа, — раздражённо ответила Скайлер. — Я и об этом с тобой тысячу раз говорила.
— Мать, уже завтра начнётся последняя арена этого уходящего лета. По традиции, на этом событии будут разыгрываться особенно ценные призы. А победа именно на финальной арене уходящего сезона приносит особенно много славы и почёта. Если ты упустишь момент, то следующая такая арена будет почти через 180 дней. Так неужели стоит упускать такую возможность лишь потому, что ты стесняешься о чём-то просить своего мужика?
Скайлер задумалась. Сам факт того, что она нуждалась в дружеской поддержке во время новой встречи с Алисой, заставлял женщину нервно покусывать губы. Ей неприятно было признавать тот факт, что без Ивана Савельевича, она вновь бухнется на колени перед Алисой и будет трепетать перед её силищей.
А ещё было неловко просить помощи у своего мужчины. Ведь несколько сотен лет кряду первый муженёк Скайлер в ногах у неё ползал и постоянно денег клянчил. А тут, оказывается, ты можешь опереться на сильное мужское плечо. Скайлер это казалось несколько необычным. О таком она только в любовных романах читала. Вот только кроме Ивана Савельевича у женщины никого и не было (отношения с сыном у неё пока так и не ладятся).
Теперь от Скайлер требуется не просто просить Ивана Савельевича о помощи, но ещё и поторапливать его. И здесь есть маленькая проблема. Как Скайлер следует разговаривать с мужчиной в такой ситуации? Приказным тоном, как с бывшим мужем? Нет!! Он даже её недослушает. Может быть, придерживаться светского этикета? Так этот шахтёр этикету не обучен! Мало того, что ничего не помёт, так ещё и подумает, что его женщина рехнулась. Тогда остаётся ещё один вариант — затащить его в постель!
— Мать, ты чего это раскраснелась? — насторожился дверг, наблюдая за тем, что начало творится со Скайлер.
— Я же лич?!! — вместо ответа неожиданно выпалила Скайлер, словно вспомнив о чём-то очень важном.
Тут и остальные дверги поняли, что со Скайлер творится что-то «не то». Поэтому, как по команде, свита Скайлер дружно сделала шаг назад. Некоторые дверги даже положили руки на рукояти своих секир. Иными словами, дверги не на секунду не забывали о том, что Скайлер нежить. А потому они жили на её участке, как на вулкане. Лишь бесстрашный дверг-жрец остался стоять на месте и недоумённо кивнул:
— Ну, да. Ты лич.
— Значит, у нас не может ничего быть?
— Чего, «ничего»? — сделал маленький шажок назад дверг-жрец. — Мать, ты о чём сейчас вообще думаешь?
Вместо ответа Скайлер с трудом прогнала пошлые и несбыточные фантазии о плечистом лесорубе, и подошла к своему обелиску.
— Госпожа Скайлер, — как обычно залепетала фейри Лири.
— Я хочу поговорить со своим мужем. Это важно и срочно.