"- Что скажете, Иванъ Ивановичъ? спрашивалъ между тѣмъ батюшка подошедшаго въ нему управителя… Иванъ Ивановичъ Фрейманъ, обрусѣвшій Нѣмецъ, молодой человѣкъ съ выразительнымъ и озабоченнымъ лицомъ, доложилъ, что господинъ Грайворонскій пожалуютъ въ Рай-Воздвиженское къ обѣду; нарочный отъ нихъ прибылъ сейчасъ съ этимъ извѣстіемъ.
"- Ну, конечно, магнатъ! сказалъ на это батюшка, засмѣявшись своимъ короткимъ смѣхомъ. — Больше ничего?
Иванъ Ивановичъ переминался съ видимымъ смущеніемъ.
"- Что случилось? говорите!
"- На конюшнѣ у насъ не ладно, ваше превосходительство. Лошадь одна ногу сломала.
"- Которая?
"- Красавка, чуть слышно произнесъ управитель.
"Я вскрикнула…
"- Такъ! воскликнулъ въ свою очередь батюшка, гнѣвно ударяя себя рукой по колѣну. — Какъ случилось?
"- Все черезъ того же разбойника Геннадія, отвѣчалъ съ сердцемъ управитель. — Я уже докладывалъ вашему превосходительству: это звѣрь какой-то, а не человѣкъ. Съ нимъ надо строго поступить.
"И взволнованнымъ голосомъ Фрейманъ разсказалъ, что, получивъ отъ батюшки приказаніе относительно послѣобѣденной прогулки, онъ призвалъ старшаго конюха Акима, такъ какъ берейторъ уѣхалъ въ городъ, и поручилъ ему погонять Красавку на кордѣ съ полчаса; самъ же поѣхалъ въ поле. Акимъ отправился въ конюшню исполнить порученіе, но тамъ былъ товарищъ его Геннадій, въ отдѣленіи котораго стояла Красавка, и потому онъ почелъ для себя обиднымъ отдать ее въ руки другаго. У нихъ завязался споръ, кончившійся тѣмъ, что Геннадій сшибъ Акима кулакомъ съ ногъ, а самъ взнуздалъ поскорѣе Красавку и вывелъ ее на площадку. Молодая, нѣжная лошадь, испуганная всѣмъ этимъ кривомъ, выведенная изъ темноты прямо на солнечный свѣтъ, заартачилась и взвилась на заднихъ ногахъ.
"- А онъ, разбойникъ, говорилъ Фрейманъ, — не то чтобъ ее улюлюкатъ, а съ пущимъ кривомъ, да что есть силы, поводомъ по мордѣ. Я въ это время ѣду съ поля, издалека вижу это безобразіе, поскакалъ, кричу… да поздно ужь было. Красавка изъ рукъ у него вырвалась. шарахнулась въ сторону и, какъ безумная, полетѣла прямо на ограду, перескочить хотѣла, бѣдненькая, да не смогла; нога попала межъ двухъ перекладинъ, такъ и свалилась тутъ…
"- И неужели нельзя ее вылѣчить? говорила я, не имѣя силы удержать слезы, между тѣмъ какъ Сарра унимала меня своимъ вѣчнымъ, несноснымъ: "for shame, Надя!"
"Ho безжалостный Иванъ Ивановичъ не оставилъ мнѣ ни малѣйшей надежды: нога Красавки была перешиблена въ самомъ колѣнѣ, и надо было застрѣлить бѣдняжку, чтобы прекратить ея страданія.
"- А что прикажете съ Геннадіемъ дѣлать? Онъ у насъ всѣхъ лошадей да и людей перепортитъ; Акимъ и по сю пору въ растяжку лежитъ, обратился Фрейманъ къ батюшкѣ, который молча слушалъ все время, съ замѣтнымъ трудомъ пересиливая на этотъ разъ одинъ изъ тѣхъ его нѣмыхъ припадковъ гнѣва, о которыхъ можно было обыкновенно догадаться лишь по страшно синѣвшимъ и вздувавшимся жиламъ на его лбу.
"- Пьянъ былъ? спросилъ онъ.
"- Какъ водится, да и золъ къ тому же, ваше превосходительство.
"- Написать ему въ конторѣ вольную, и чтобы черезъ сутки духу его здѣсь не было!
"Фрейманъ отъ удивленія такъ и приросъ съ мѣсту.
"- Вольную? повторилъ онъ, глядя на моего отца во всѣ глаза.
"-Да. Конторщикъ знаетъ, какъ пишется. Принесите скорѣй къ подписи. Свидѣтели будутъ. Ступайте.