Здесь Золтэ предстояло пробыть три дня без еды, света, оружия, наедине со своими страхами и точащим душу злом. Увлеченной другими мыслями девушке испытание показалось легким. Её не пугали ни темнота, ни одиночество, но когда мужчины ушли, и жрец приказал Марцу закрыть проход камнем, она бросилась к выходу и уперлась руками в тяжелый валун.
Вот он – главный страх: невозможность самой решать свою судьбу; давление обстоятельств и чужих желаний!
Золтэ ощущала себя глиняной куклой в руках Декенея. Она всегда делала то, что он хочет.
Это не испытание, а наказание за своенравность.
Сквозь маленькие щели пробивался солнечный свет. Золтэ села у выхода и обхватила руками колени. Сидела в задумчивости, пока снаружи не стемнело...
В глубине пещеры послышались резкие всплески. Золтэ вжалась спиной в камень. Был бы хоть нож, хоть наконечник дротика! Постепенно всплески стихли, только мерное журчание ручья, отраженное высокими сводами, касалось настороженного уха. Нащупав под рукой увесистый камень с острыми краями, Золтэ немного успокоилась и, чтобы отогнать страх, воскресила в памяти события последних двух месяцев…
К середине лета трава уже высохла, виноградники дали мало плодов, половину из которых склевали птицы. Декеней говорил о гневе Залмоксиса, приносил искупительные жертвы, но они не помогали. Тогда жрец потребовал жертвы от Золтэ. Он наконец уговорил её выйти замуж за Дураса сразу после праздника урожая. Удручённая воительница попросила не оглашать новость до осени и не брать пока у рыжего вождя выкуп за невесту. Она хотела насладиться последним летом свободы.
Однажды на охоте они с Марцем проведали свою старую ловушку – яму на крупного зверя и обнаружили в ней статного языга. Полуголый, по локоть в крови рядом с освежеванной тушей оленя, он дерзко смотрел на воинов и собирался дать отпор. За воровство Золтэ могла взять языга в плен и сделать рабом, но, не желая ссоры с кочевниками, отпустила наглеца. Пока рассерженный её решением Марц складывал мясо в большой кожаный мешок, чтобы унести, чужак с неприкрытым интересом разглядывал девушку. Перед уходом он прошептал ей, что завтра в это же время вернется сюда.
Отвращение к Дурасу перевесило угрозу позора. Золтэ пришла на свидание. Её не терзали противоречия, ей захотелось близости с первым приглянувшимся чужаком. А дальше будь что будет.
Внезапное отсутствие Золтэ насторожило телохранителя. Он решил, что подлые кочевники выкрали ее, помчался на поиски в лес и застал в объятиях вчерашнего вора. Обнажённая пара целовалась. Незнакомец с нежностью гладил шрам на левом плече Золтэ – год назад её ранили в бою с языгами.
Марц бросился на чужака с кулаками. Золтэ загородила его собой. Схватилась за меч...
Языг забрал свою одежду и проворной лисой скрылся в чаще. Напрасно Марц гнался за ним.
Вернувшись к уже одетой и сидевшей на лошади Золтэ, Марц в ярости скинул её на землю и осыпал градом ударов. Золтэ молча терпела боль. Не хотела пускать в ход оружие, однако без него сопротивляться обезумевшему от гнева великану не получалось. Она выхватила нож и тут же получила удар ногой в живот.
– Подлая! – закричал Марц. – Ты обесчестила себя и свой род! Опозорила общину! Я больше не буду служить тебе! Пусть языги служат!
Золтэ лежала без движения: еще оставались силы биться, но не было смысла.
Постепенно телохранитель остыл.
Тяжело забравшись на лошадь, Золтэ уехала вперед. Комат не спеша вёл свою кобылу следом.
У ручья всадники остановились: Золтэ смыла кровь с лица, Марц – со своих рук.
Злые и уставшие они вернулись в поселение. Марц повернул к храму и, казалось, был намерен все рассказать Декенею. Золтэ преградила путь, попросила сохранить случившееся в тайне. Поразмыслив, телохранитель проехал мимо дома жреца.