Ближе к осени Марц случайно застал девушку за странным занятием: она, нашептывая заговор, смастерила маленького человечка из ниток и спрятала у себя на груди. Так поступали беременные, желая оградить ещё не рождённое дитя от несчастий. Марц в ужасе понял, что Золтэ ждет ребенка. Он потребовал вытравить семя врага, но девушка рассказала о сыне, которого уже видела во сне, и взяла с телохранителя слово молчать и дальше.
…В глубине пещеры снова раздался всплеск. Золтэ насторожилась. Вслушивалась в шум ручья и не понимала: был всплеск, или ей почудилось. Сильно хотелось пить. Выставив руки вперед, она на ощупь по стене направилась к ручью – тот журчал совсем близко; медленной поступью зашла далеко под землю и, озябнув, остановилась. Во рту пересохло. Не зная, куда идти, Золтэ повернула назад. Споткнулась, упала. Рука оказалась в луже чего-то густого и липкого, и в нос ударил запах крови. Золтэ стошнило.
Ручей, как и прежде, шумел где-то рядом.
Безуспешно узница бродила по пещере в поисках воды, пока не потеряла счёт часам и не выбилась из сил. В очередной раз скрутившись у сырой холодной стены, она провалилась в сон.
Ей снился незнакомец. Он подал кувшин молока. Подошел совсем близко, снова целовал, прижимал к груди. Золтэ бросало то в жар, то в холод. Обессилев, она попросила отпустить, но языг все сильнее сжимал её в своих крепких объятиях. В ужасе она проснулась и поняла, что не может вдохнуть. Двигаться тоже не получалось. Нечто большое и сильное скользким жгутом обвило ее онемевшее тело и медленно сжимало.
Золтэ захрипела.
Внезапно из темноты появился сияющий всадник с копьем. В свете золотистых лучей Золтэ увидела, как гигантский чёрный змей освободил её тело и уполз к озеру. «Ты свободна, Золтэ», – произнес всадник голосом давно погибшего брата, поднял коня на дыбы и тот ударил по валуну, прикрывавшему выход.
Золтэ зажмурилась от хлынувшего на нее света и лишилась чувств.
Первое, что увидела, придя в себя на теплой солнечной лужайке, было испуганное лицо Марца.
– Там Балаур! – сдавленно произнесла Золтэ. – Он хотел меня убить!
– Балаур не питается людьми, – зазвучал голос жреца, стоявшего поодаль. – Его пища – зло, скрытое в человеке.
– Лжешь, Декеней! – Она приподнялась на локте. – Ты нарочно оставил меня в подземелье! Огромный Балаур обвил мое тело и душил!
Старик нахмурился:
– Это ненависть тебя душила. Чем больше в человеке злобы, тем крупнее Балаур во время испытания. Но теперь ты очистилась и сильна, как никогда. В тебе сохранилось лучшее, – то, что послано Светом.
Золтэ, насупившись, молчала. Украдкой положила руку на живот, потом ощупала штаны между ног и поняла, что Балаур пощадил ребенка.
– Пока ты была в пещере, пришли новости от царя Рема́кса, – продолжил жрец. – Впервые за много лет он собирает совет вождей на Змеином острове. Это там, где Тирас впадает в Понт Евксинский – гостеприимное море, как называют его эллины. Вожди будут говорить о взаимной помощи в неурожайный год и продлевать перемирие с языгами и роксола́нами. Поедешь на совет с Дурасом и его людьми. Возьмешь с собой Марца.
Золтэ медленно встала и покачнулась. Марц подставил ей плечо.
– У тебя хватило сил освободиться из пещеры после трехдневного заточения, а теперь не можешь идти? – удивился Декеней.
– Меня освободил сияющий всадник, – выдохнула Золтэ. – Сама бы я не выбралась. Кажется, это был мой брат, ушедший к Залмоксису.
Услышав такое, жрец с радостным возгласом воздел руки к небу и упал на колени: "О, великий Залмоксис! Ты не оставил нас!" – На лице Декенея заблестели слезы счастья. Он тяжело поднялся с колен и обратился к растерянной воительнице:
– Хороший знак, Золтэ! Очень хороший знак!
Следующим утром Золтэ с Марцем отправились в путь. Дурас и его люди ехали впереди, а помирившиеся друзья плелись на своих кобылах в хвосте колонны. По дороге к тирагетам присоединился вождь ещё одного поселения – совсем старик. Теперь два десятка его воинов замыкали отряд.
Первую ночь путники провели у Тираса, на второй ночлег остановились в небольшом лесу. Они поставили шатры близ ручья, развели костры и принялись готовить незамысловатую пищу.