И ведь Рая разрешала. Потому что знала: сопротивление разозлит его ещё больше.
В полдень он позвонил.
— Ты куда-то сегодня собираешься? — спросил он без приветствия.
— Нет. Только убраться немного и... приготовить ужин.
— Хорошо. Никуда не ходи. Мне не нравится, когда ты шатаешься одна.
— Я просто думала... в магазин, за овощами...
— Забудь. Заеду — куплю сам.
Он повесил трубку.
Рая застыла с телефоном в руке. Линия оборвалась, как и её попытка проговорить вслух хоть какое-то желание. Маленькое. Безобидное.
Он забирал даже мелочи. А из мелочей складывается личность.
Позже, разбирая старые коробки в кладовке, она наткнулась на скетчбук. Свою жизнь до. До него. До брака. До страха.
На первых страницах — наброски интерьеров, с любовью выведенные линии, цвета, идеи. Тут — уютное кафе. Там — просторная студия с книгами. А на последнем листе — эскиз дома мечты. Окна в пол, мягкие цвета, живые растения. Там была женщина — счастливая. На ней была она сама. Рая.
Грудь сдавило так, что стало трудно дышать.
Она прижала альбом к себе и закрыла глаза. Впервые за долгое время — слёзы. Без истерики. Просто медленные, горячие, настоящие.
Вечером он пришёл в раздражении.
— Почему ты не взяла трубку, когда я звонил в обед?
— Я была в кладовке… не слышала.
— Твой отец звонил тебе. Почему не перезвонила?
— Я… не успела…
— Или не захотела?
Он подошёл вплотную. Лицо близко. Его дыхание — запах табака и раздражения.
— Я же просил — никакого общения с ними без меня.
— Но это мой отец...
— Нет "но". Слишком они лезут в твою жизнь. Или ты забыла, кому ты принадлежишь?
Она отпрянула, но он схватил её за руку.
— Ты моя. Не забывай об этом.
Он вышел из кухни, громко захлопнув дверь в ванную. А она осталась. Стояла, держась за руку, которая медленно ныла — то ли от боли, то ли от его прикосновения.
Позже, в спальне, Илья лёг и сразу уснул, как всегда. А Рая сидела у окна в темноте, обняв колени.
Мир сужался. Пространство — тоже. Её свобода теперь умещалась в несколько метров: спальня, кухня, ванная.
И где-то внутри появилось слово, которое раньше она боялась себе даже шептать:
Клетка.
И только в полумраке комнаты, склонившись над новым листом бумаги и взяв в руки старый карандаш, она впервые после долгого времени нарисовала что-то своё.
Это был не интерьер. Это была клетка. А в ней — птица. Без крыльев.
Глава 5
Рая проснулась раньше Ильи, чтобы не нарушить привычного хода его утра. Она приготовила завтрак, как всегда — омлет, чёрный кофе, два ломтика тоста, всё — как он любит. На автомате. Без души. Руки работали сами, будто по заданному алгоритму. А внутри — пустота.
На кухне было тихо. Слишком тихо. Даже часы тикали с какой-то натянутой нервозностью. Рая накрыла на стол, поправила салфетку у его тарелки, и только потом услышала шаги.
Он вошёл в комнату молча. Окинул её взглядом — быстрым, скользким. И уже в этом взгляде было что-то, от чего внутри у Раи сжалось всё. Он был раздражён. Причины она не знала, но чувствовала: утро будет тяжёлым.
— Ты опять не ответила Оле, — резко сказал он, садясь за стол.
Рая замерла с кружкой в руках.
— Я… не хотела провоцировать тебя. Ты же просил сократить общение.
— Я просил — не значит, что ты можешь решать, когда и как это делать. — Голос его стал холоднее, как ледяная сталь. — Дай телефон.
Рая потянулась к карману халата, достала устройство и молча протянула. Он забрал его с такой силой, что она едва не выронила чашку. Разблокировал, пролистал сообщения, затем контакты.
— Ты не заблокировала отца.
Она сжалась. Проглотила ком.
— Это мой папа, Илья. Он беспокоится…
— А я — твой муж. Или для тебя это не значит ничего? — Он встал. Стул с грохотом отъехал назад. — Ты подчиняешься мне. Я сказал: никаких лишних контактов. Значит — всё. Это конец.
Он удалил номер отца. Заблокировал Олю. Потом открыл настройки и сменил номер прямо при ней.
— Всё. Теперь тебе будет проще слушаться.
Рая смотрела на экран с новым набором цифр. Он казался чужим, как чужая жизнь. Она больше не могла ни позвонить, ни написать. Ни попросить помощи.
Но хуже всего было не это. Хуже было — понять, что она даже не сопротивлялась.
Весь день Илья ходил по дому, как буря, мечущаяся в замкнутом пространстве. Он звонил кому-то, ругался по телефону, что-то выяснял. Временами возвращался в кухню и смотрел на Раю, как на причину всех своих бед.
— Ты сидишь дома, как королева, — проворчал он однажды. — Я вкалываю, а ты… Даже убраться нормально не можешь.