Киний ногами развернул лошадь на пятачке. Один человек мертв — он ошибся. В траве вокруг — пяток мертвых и умирающих гетов, еще несколько уходят на ближайший холм. У него на глазах стрела Ателия попала одному из удаляющихся всадников в спину, и тот начал медленно падать, свалился с седла в траву. Его лошадь остановилась и начала щипать траву. Остальные геты продолжали уходить. Агий со спины лошади далеко метнул копье, промахнулся и выругался, и тут убегающих гетов поглотило пространство. Схватка закончилась.
С того момента, как Киний впервые увидел гетов, прошло совсем немного времени. Одно мгновение. У Киния что-то со спиной, в плече боль, — растянута мышца? — и чувствует он себя так, словно целый день пахал.
Он повернулся к Никию.
— Кто погиб?
Шлем гиперета качнулся из стороны в сторону:
— Сейчас узнаю, господин.
Киний смотрел туда, куда удрали геты. Вернулся Никий, сутулясь, как старик.
— Гракх, — сказал он. Отвернулся, положив руку на амулет, потом посмотрел на Киния. — Получил стрелу в горло, как только мы пошли галопом. Мертв.
Киний знал, что Никий и Гракх были друзьями — иногда больше, чем друзьями.
— Жаль. Безмозглые варвары, мы убили их с десяток.
— Больше. И троих взяли в плен. Парень, которого ты свалил. Он тебе нужен?
Киний кивнул.
— Да, потому я его и не убил. Они с Краксом могут сговориться за нашими спинами.
Никий тяжело кивнул.
— Другие двое ранены.
Киний знал, что кто-то ранен: он слышал жалобные стоны, перемежающиеся с полными боли криками. Он подъехал к своему первому противнику. Хороший бросок: копье попало в грудь и, вероятно, пробило сердце. Не сходя с седла, он потянул древко. Копье не поддалось. Киний поехал дальше — конь осторожно перешагивал через кочки — и оказался возле раненых. Тот, что кричал, получил копье в живот. Он может жить еще долго, но это будут ужасные часы. Второму чей-то тяжелый меч отрубил руку. Он продолжал терять кровь, его лицо ничего не выражало. Он пытался другой рукой остановить кровотечение, но на это у него уже не было сил. К тому же от боли он обмарался.
Все как к концу любого боя. Война во всем ее блеске. Киний подъехал к кричащему человеку и опустил острие копья ему налицо. Удар, поворот, еще поворот. Человек обмяк и мгновенно утих. Второй повернулся, посмотрел на Киния и, словно удивляясь, слегка приподнял брови.
— Делай свое дело, — сказал он на ломаном греческом с гортанным акцентом.
Киний приветствовал его храбрость и помолился Афине, чтобы в свой час быть таким же храбрым.
Удар. Поворот.
Второй умер так же быстро, как первый.
— Пусть работают на веслах, когда Гракх будет переправляться. Бедняги. Никий, приставь рабов к делу. Надо собрать все копья. Мое в стадии отсюда, застряло в ублюдке. Еще кто-нибудь ранен? — Он огляделся. — Положите Гракха на лошадь.
Аякс с отвращением смотрел на него, прижимая к себе руку. Киний поманил его.
— Аякс. Покажи мне твою руку.
Аякс покачал головой. Уголки его рта побелели.
— Антигон, сними Аякса с лошади и осмотри его руку. Аякс, такова война. Она именно в этом, мой мальчик. Люди убивают людей — обычно сильные слабых. Ну, ладно. Всем остальным — спешиться, кроме Ликела и Ателия. Вы со скифом соберете лошадей.
Ликел — один из лучших всадников, лошади его любят. Он уехал. Скиф уже был на равнине, своим коротким мечом снимал скальпы с головы убитых им людей. Грязный варварский обычай. Киний бросил на скифа один взгляд и отвернулся.
Сам он оставался верхом и в доспехах. Переезжал от одного к другому, обменивался немногими словами — шуткой или проклятием. Убеждался, что они не ранены. Храбрость, которую боги посылают человеку в битве, может ослепить его, и он не почувствует, что ранен. Киний не раз видел, как воины, отличные воины, после окончания битвы падали замертво в луже собственной крови — а ведь они даже не поняли, что ранены. С лошадями тоже так бывает, как будто их тоже посещает демон войны.
Кен ранен легко, но Киний велел Никию приглядеть за ним, пока тот осматривал рану Аякса.
Осмотрев всех, Киний на боевом коне проехал на вершину ближайшего пригорка и оглядел далекие холмы. На пир Ареса уже слетались стервятники. Их привлекал запах крови и экскрементов, осквернявший чистые запахи травы и солнца. Плечи Киния ссутулились, руки задрожали. Но геты не возвращались, и со временем он успокоился. Лошадей гетов собрали, смазали медом их немногие раны, и колонна двинулась дальше по морю травы.