Эта женщина носит на себе месячное жалованье целого отряда конницы. Лошадь у нее великолепная — не хуже боевого коня Киния, а ведь его конь служил в бою знатному персу.
Он улыбнулся ей — один опытный воин другому, словно они обменялись шуткой. Она ответила тем же.
Киний открыл мешок и протянул ей.
— Скажи ей, это все, что у нас есть. Скажи, пусть берет по справедливости: я ничего не скрываю.
Женщина вскрикнула. Не нужно было знать варварский язык, чтобы понять — она богохульствует, как Киний. Женщина взяла одну из золотых застежек, а ее «трубач» издала непонятный возглас.
Ателий что-то коротко промолвил и показал на Киния.
Предводительница скифов посмотрела на него. Взяла обе застежки и вернула мешок. И обратилась прямо к Кинию, глядя в глаза.
— Она говорит: «Это нам. Они украдены. Ты убил гетов — хорошо. Это больше, чем ваша дань. Идем, будем есть, и она даст тебе за это дары». Она злится, командир. Очень сердится. Но не на нас. Да?
Ателий, кивая, сидел на лошади.
Киний благословил миг, в который неведомый бог послал ему скифа. Конечно, это Гермес, бог путешественников и воров, дал ему скифа в проводники: без Ателия эта женщина со своими людьми перебила бы их всех. Он чувствовал это. Чувствовал гнев, который делал ее уродливой и жестокой.
У нее на седле висела золотая плеть. Она махнула ею и снова заговорила — всего несколько слов, — потом повернулась и ускакала к своему отряду, трубач за ней.
Ателий покачал головой.
— Жаль ублюдков-гетов, — сказал он. — Они сделали какую-то глупость. Убили кого-то… не знаю кого. Но теперь многие умрут.
Киний глубоко вздохнул.
— Ты сказал ей, что мы убили того, кто носил эти застежки, и разогнали его всадников?
— Ей все равно. Молодая и сердитая. Эй! Ты у меня в долгу, командир!
Ателий выглядел очень довольным.
— Да нет, будь я проклят, — сказал Никий. Это были его первые за десять минут слова. — Мы все у тебя в долгу.
Ателий улыбнулся, показав гнилые зубы. Ему нравилось быть в центре внимания.
— Где ваш лагерь?
— Собираемся встать у реки.
Киний показал вдоль песчаного берега в ту сторону, куда уезжал Ликел.
Приближались другие скифы из большого отряда. Они не казались опасными. Скорее любопытствующими. Двое проехали вперед, так что их лошади встали морда к морде с лошадьми двух греков.
Один из них показал плетью на Киния и что-то сказал Ателию.
— Говорит: хороший конь, — сказал Ателий. Он осмотрелся, повернул лошадь и посмотрел вверх по склону, как будто бы чем-то встревоженный.
Кинию было о чем подумать. Через мгновение их отряд окружили скифы; они ездили кругами и показывали на разные вещи. Один завопил, и все подхватили его крик. Проскакали стадию по берегу и остановились.
Ателий вернулся к отряду.
— Ушли, — объявил он. — Она сказала: «Лагерь и есть», но она уехала. — Он покачал головой. — Им досаждают ублюдки-геты.
— Думаешь, она прямо сейчас выступила против гетов?
Киний посмотрел: на берегу осталось около двух десятков скифов. Он взглянул на своих людей, на лошадей, на мгновение увидел пленного — гетского мальчишку, и ему пришла в голову нехорошая мысль.
— Никий, всем садиться верхом. В доспехах. Немедленно. Господа, едем вдоль берега. На варваров не обращать внимания. Бьюсь об заклад, они нас не тронут. Гермес, не допусти, чтобы они к нам привязались.
Отряд двинулся двойной линией.
Киний подвел своего боевого коня к Краксу, который ехал на его кобыле. Кинию пришлось силой сдерживать жеребца: тому понравился запах кобылы, он морщил губы и фыркал.
— Кракс, как только мы разобьем лагерь — я говорю серьезно, — уведи мальчика-гета в палатку, и оба сидите там. Эти варвары…
Он понял, что ему, в общем, нечего сказать. Варварам нужен гет. Он только что сам их настроил против него. И вряд ли Кракс это понял.
Но Кракс понял и, вероятно, еще до того, как услышал слова Киния. Он кивнул.
— Амазонки хотят крови.
— Амазонки? — переспросил Киний, удивленный образованностью раба из деревни.
— Амазонки. Женщины-воительницы. — Кракс взглянул на мальчишку-гета. — Я его защищу.
— Не лезь на рожон, парень.
Киний жалел, что ему некогда разобраться в политике этих равнин и узнать, каково происхождение этих трижды проклятых застежек.
Колонна двигалась. Скифы держались поодаль.
— Ты гет? — спросил Киний Кракса.
Тот искоса посмотрел на него и сплюнул.