Настал тот последний год, нет, день и час, когда вы видите меня живым, и сейчас вы услышите последние мольбы, которые я обращу к вашему высочеству. Окажите же снисхождение к моим словам, по крайней мере в награду за услуги, которые намеревался я оказать Его Величеству Императору, отцу вашему, и на благо всей империи, ибо, созерцая вас, безупречнейшая сеньора, полагал я посвятить все дни моей печальной жизни процветанию и возвеличиванию короны Греческой империи, будучи уверенным, что перейдет она к вам.
А посему, преклонив колена, прошу я вас лишь об одной милости: соблаговолите после моей смерти облачить меня вашими божественными руками и приказать выбить на моей могиле следующую надпись: «Здесь покоится Тирант Белый, погибший от сильной любви».
И почти со слезами на глазах и с тяжкими вздохами Тирант поднялся с колен, вышел из комнаты и направился в свои покои.
Когда Принцесса увидела, сколь безутешным он был, покидая ее, то от сильной любви и великой муки полились из ее глаз горькие слезы, сопровождаемые частыми вздохами и стонами, так что никто из придворных девушек не в силах был ее успокоить. Горестно причитала она и жаловалась, а затем сказала:
Подойдите ко мне, Эстефания, моя верная придворная! Ведь вы чувствуете мою боль так же, как я сама. Что же мне, бедной, делать? Сдается мне, что я увижу его вновь лишь мертвым! Ведь он сам мне так сказал, а сердце его столь возвышенно и благородно, что он не замедлит сие исполнить. Дорогая моя Эстефания, сжальтесь надо мной: бегите стремглав к Тиранту и умолите его не совершать ничего подобного, потому как я очень недовольна тем, что ему наговорила. Что я натворила, несчастная! Поздно теперь раскаиваться! Угождая себе, распекала я Тиранта, отчего стала неугодной ему! А сейчас весь мой гнев прошел и осталась одна жалость, хоть Тирант ее от себя и отринул.