После того как письмо было прочитано, Тирант попросил послов объяснить, с чем они прибыли. Тогда встал один из них, по имени Абдалла Соломон, и, поклонившись, начал объяснять это следующим образом.
Глава 136
Представительствуя от имени великодушных и славных сеньоров наших — Великого Турка и султана, — посланы мы к тебе, доблестный Тирант Белый, Маршал греческого войска, ибо твой победоносный меч одержал верх над нашим не знавшим поражений войском, по всему свету овеянным великой славой. Нашел ты в нашем стане — для себя и своих воинов — несметные богатства: таков закон войны. И после того, как истребил ты великое множество людей, полонил ты одного мальчика, шурина или, иначе говоря, родного брата жены властителя нашего и господина — Великого Турка, и с ним также других доблестных рыцарей. А посему просим мы тебя от имени его светлейшего величества, чтобы ты, как и подобает благородному рыцарю, и во имя того, кто тебе дороже всего на свете (будь то сеньора или юная девица, вдова или замужняя дама), соблаговолил вернуть нам этого ребенка, о коем сказали мы тебе. И ежели до сих пор не исполнились твои желания касательно твоей дамы, то дай Бог тебе на днях предаться с ней всем возможным утехам. Коли же вся любовь твоя отдана Богу, сотворившему тебя, то да получишь ты место в раю, среди святых. А коль скоро полюбовно не захочешь ты нам отдать мальчика, то проси выкуп, требуй золота или серебра, но по справедливости, и исполним мы твое пожелание.
Сказав сие, мавр умолк. После того как объяснил он цель посольства, Тирант ответил таким образом.
Глава 137
Когда поступает человек по-хорошему, без злого умысла и по совести, то благородство его отводит от него страдания. Однако конец всех грядущих дел — во власти фортуны, и именно потому, что она переменчива, бояться ее не стоит. Каждый волен решать сам, как ему быть, и сие-то как раз и похвально. Я же всеми силами желаю оказать султану почтение, лишь бы только оно было не во вред господину моему, всемогущему и благодетельному Императору. Ставишь ты меня в трудное положение, говоря, что ради самого дорогого на свете должен я отдать тебе пленника, которого держу. Но, преклоняясь перед той, которую я люблю и которая достойна править всеми землями, как вашими, так и нашими, я, когда ты просишь у меня одного пленного, отдаю его тебе и еще сорок к нему в придачу. Что же до второго дела, с коим вы пожаловали, то должен я прежде собрать совет. После него же сообщу я тебе наш ответ.
Тирант вызвал альгвасилов и приказал им пойти с послами и отдать им сорок одного пленного, каких они сами выберут. Так и было сделано.
Когда же послы покинули шатер, сказал один из греков, что он хорошо знаком с турками и знает, кто из них знатен и кого наверняка смогут выкупить:
Сеньор Маршал, в присутствии всех этих сеньоров хочу я сказать кое-что вам о вашем обещании послам выдать сорок одного пленника. Ведь есть среди них и такие, кто может заплатить двадцать пять и даже тридцать тысяч дукатов, чтобы получить свободу. Так придумайте что-нибудь, дабы выбрали послы из тех, у кого нет ни гроша, ибо рады будут они и тому, что увозят с собой мальчика, ради которого только и приезжали.
Тем покойнее будет душе моей, — ответил Тирант, — что отдаю я со всей щедростью. Ведь должен дающий одаривать не негодными вещами, а тем, что особенно ценится и славится среди людей. Я даю этих пленных от своего имени и делаю сие на пользу Его Величеству Императору.
И Тирант, оставив этот разговор, обратился ко всем баронам и сказал следующее:
Достославные князья и сеньоры! Все вы слышали о том, что предлагают нам султан и турок. Соблаговолите же посоветовать, как нам быть, и решить, будет ли испрашиваемое турками перемирие во благо сеньору Императору и на пользу общему делу.
Первым отозвался герцог Македонский, и сказал он следующее:
Досточтимые и благородные сеньоры! Дело сие касается меня более всех вас, ибо ближе всех состою я в родстве с императорским домом. А посему советую я — и хочу, чтобы так было исполнено — заключить на полгода перемирие с турками. А ежели захотят они заключить более долгое перемирие или мир, то и это сделать, во благо то будет Императору или нет. И коли на два или три года просят они передышки, то я буду этим лишь доволен: в сей срок наберемся мы сил и попробуем уговорами склонить врагов наших даровать нам свободную жизнь. Вот так и выиграем мы хоть что-то.