Однако оставим их сражаться, а сами посмотрим, что делают тем временем остальные бароны и рыцари.
Прочие одиннадцать кораблей не видели судна Тиранта, ибо тот приказал погасить на нем огни. Но, подойдя к десяти турецким галиотам на расстояние выстрела из бомбарды, они сошлись борт к борту. Ипполит же не захотел подойти ни к одному из них, а расположился с наветренной стороны и стал наблюдать за сражением. Он увидел, что корабль сеньора де ла Пантаналеа вот-вот будет захвачен и что очень много турок поднялись на него и числом уже превосходят христиан. Тогда Ипполит атаковал вражий галиот. А поскольку большая часть турок перешла на другой корабль и захватила его почти целиком — кроме кормовой башни, — то Ипполит без особого труда вместе со своими людьми проник на турецкий галиот. Всех раненых и мертвых турок и генуэзцев, которых они там находили, сбрасывали они в море. Затем, как нельзя кстати, пришли они на подмогу сеньору де ла Пантаналеа. Помощь их — так показалось всем — была оказана очень умело и спасла., как вовремя данное лекарство. К тому же подали они пример доблести и мужества, избавили от страха боязливых и внушили всем отвагу и надежду. Ипполит со своими людьми тут же покинул корабль сеньора де ла Пантаналеа и, вернувшись на свой, направился вновь помогать тем, кто в первую очередь в этом нуждался.
А сеньор де ла Пантаналеа, увидев, что на турецком галиоте никого не осталось, отправил на него часть своих воинов. Он приказал натянуть сильнее паруса и бросился вдогонку за галиотами. Он нагнал их первым и атаковал один из галиотов. Пока они сражались, подплыл еще один галиот, который вскоре сдался. Так что теперь у сеньора де ла Пантаналеа было три судна. И подобным же образом поступали остальные одиннадцать кораблей христиан и две их галеры, захватившие четырнадцать галиотов в море. Еще два заставили они сдаться, когда те пристали к берегу. Прочие же галиоты ушли.
Теперь посмотрим, что делает Тирант и бьется ли он до сих пор с турками. Его корабль и галера сражались с турецким галиотом с полудня и весь день, и всю ночь, и еще один день до самого заката. Двадцать семь раз начинали они атаку. Тирант бился в одиночку, отражая все удары до единого. Отбросив всякий страх, он сказал:
Пусть будет мне это во вред, но я или захвачу тебя, Великий Карамань, или умру.
Во время этого сражения Тирант был ранен стрелой в руку. И когда захотел он подняться в носовую башню, еще одна стрела попала ему в бедро. А туркам так хотелось захватить его корабль, что в отчаянии прыгнули трое из них в носовую башню, но едва лишь они там оказались, как были сброшены за борт.
Когда Великий Карамань увидел, как мало осталось у него людей, приказал он принести сундук с деньгами, драгоценностями и платьем. Он заставил свою дочь нарядиться в парчовую тунику, привязал золотую цепь вместе с шелковой веревкой одним концом к ее шее, а другим — к сундуку с драгоценностями и прочими богатствами и сбросил и дочь, и сундук в море. Затем поступил он так же со всеми другими женщинами, которые были у него на галиоте. После чего он и верховный владыка Индии вошли в каюту, где прежде ехала дочь Караманя, и, бросив галиот на произвол судьбы, легли на кровати и накрылись покрывалами в ожидании смерти.
Когда христиане захватили галиот, Тирант, хоть и был ранен, перешел на него и спросил, что стало с Великим Караманем.
Сеньор Маршал, — ответил ему один рыцарь, который плыл на его корабле, а затем первым проник на турецкий галиот и убил множество турок, — страх битвы ужаснее ее самой: вместе с верховным владыкой Индии спрятались они внизу, в каюте и, ожидая кончины, укрылись с головой.
Как, и верховный владыка Индии здесь? — спросил Маршал.
Конечно, сеньор, они здесь оба.
Приведи их сюда, — приказал Тирант. — Я желаю с ними поговорить.
Рыцарь исполнил приказ Маршала. Однако Великий Карамань не хотел идти, говоря, что предпочитает умереть в каюте своей дочери, нежели на палубе.
Не делайте этого, — сказал ему владыка Индии. — Поднимемся наверх и умрем с честью.
Но тот ни за что не хотел идти, и рыцарю даже пришлось применить силу. Когда же они поднялись наверх, Тирант оказал им почести, подобающие монархам, ибо он был весьма благородным рыцарем. Он усадил их, а сам встал, но рана в бедре не позволяла ему долго находиться на ногах. Поэтому приказал он принести ему какое-нибудь сиденье. Сев перед королями, он благосклонно и любезно начал говорить следующее.
Глава 165