Затем Услада-Моей-Жизни повернулась к Принцессе и сказала:
Ты, чья кровь самая благородная, выходи замуж как можно скорее! И коли не подберет тебе мужа отец, это сделаю я. Но никого я не дам тебе в мужья, кроме Тиранта, ибо для замужней дамы нет в жизни ничего важнее мужа-рыцаря. Тирант же своей доблестью превосходит всех на свете. И много раз случалось, что благодаря одному-единственному рыцарю совершались великие деяния и завоевывались многие земли, хотя поначалу, казалось, всем грозило полное поражение. Вспомните, ваше высочество, какая смута и хаос творились в вашей империи, до того как не появился в наших землях Тирант.
Ради Бога, сеньора, замолчите! — воскликнул Тирант. — И не смейте более воздавать мне столько незаслуженных похвал.
Отправляйтесь на поле боя, — ответила Услада-Моей-Жизни, — и оставьте меня в покое.
Император же ответил:
Клянусь останками отца моего, императора Альберта, равных тебе девиц не сыскать во всем мире. Чем дальше, тем больше ты мне нравишься. Нынче же я жалую тебе в качестве подарка пятьдесят тысяч дукатов из моей казны.
Услада-Моей-Жизни опустилась на колени и поцеловала руку Императору. Из-за ее речей Принцесса потеряла покой, а Тирант чувствовал себя сильно смущенным. Император же закончил одеваться и пошел к мессе. Тирант сопровождал Его Величество и Кармезину. Когда Тирант вышел из церкви, ему представился счастливый случай поговорить с Принцессой, и он сказал ей следующее.
Глава 230
Кто обещает, тот в долг попадает.
Обещание не скреплено печатью нотариуса, — заметила Принцесса.
Услада-Моей-Жизни, находившаяся неподалеку и слышавшая ответ Принцессы,
тут же сказала Тиранту:
Ну так и что же с того! Ведь ни обещание любить, ни обещание исполнять обязанности мужа не требуют свидетелей или бумаги стряпчего. Что было бы с нами, бедняжками, если бы каждый раз приходилось писать грамоты! Да всей бумаги на свете не хватило бы. Знаете, как это делается на самом деле? В сумерках, без свидетелей, — ведь и впотьмах влюбленный не ошибется дверью.
Полно тебе, глупая! — сказала Принцесса. — Когда ты кончишь твердить об одном и том же?
И что бы Тирант ей ни говорил, как бы ни умолял ее, никак не хотела она ни в чем уступить ему.
Когда вернулись они во дворец, Император позвал Кармезину и спросил:
Скажите-ка, дорогая моя дочь, от кого услышала Услада-Моей-Жизни речи, которые она произносила?