Слава Богу, этого не случилось, — ответила герцогиня.
Она поднялась и побежала в спальню Принцессы. Увидев ее, Услада-Моей-Жизни сказала:
Сеньора, прошу вас, побудьте здесь и позаботьтесь, чтобы никто не говорил ничего дурного о Тиранте. А я пойду посмотрю, что с ним.
Очутившись снова на крыше, Услада-Моей-Жизни не осмелилась подать голос, из страха, что ее кто-нибудь услышит, и тут до ее слуха донеслись громкие сетования Тиранта, который причитал следующим образом.
Глава 234
О, как желал бы я найти кого-нибудь, кто посочувствовал бы мне в моем горе. Но вижу я, что должен расстаться с этим миром и спуститься в грустные чертоги теней, ибо бесконечные мои стенания не способны вернуть мне моей жалкой жизни. А посему приятней мне умереть, нежели влачить дни, ненавистные мне донельзя без тебя, сеньора Принцесса. И поскольку в этой жизни вкусил я наслаждение, прошу я тебя, Всемогущий Господь, преисполненный милосердия: дабы причина моей смерти стала явной для всех, окажи мне милость и дай умереть в объятиях сей добродетельнейшей Принцессы, чтобы обрела моя душа в ином мире высший покой!
В это время Ипполит, не знавший, что произошло с Тирантом, услышал страшный шум, доносившийся из дворца, и увидел, что по всему городу поднялась суматоха. Помня, что его господин, Тирант, ночует во дворце (ибо тот сообщил всем своим людям, что будет спать в покоях герцога), и, зная о его любви к Принцессе, виконт и Ипполит приказали всем вооружиться. Сеньор д’Аграмун сказал:
Не иначе как Тирант совершил какую-нибудь шалость в спальне Принцессы, и об этом прознал Император. И ему, и нам теперь не избежать участия в свадебном обряде. Так что живо вооружайтесь и будьте готовы помочь Тиранту в случае надобности. Ведь все ночи, что он спал здесь, никаких происшествий не было. Но стоило ему ночевать на стороне, как сами можете видеть, какие события разыгрались во дворце.
Ипполит сказал:
Покуда вы будете вооружаться, я пойду к воротам дворца и послушаю, что говорят.
Идите поскорее, — согласились остальные.
Виконт пошел было за Ипполитом, когда они вышли из покоев. Но Ипполит сказал:
Сеньор, соблаговолите отправиться к главному входу, а я пойду к калитке, ведущей в сад. Тот из нас, кто первым узнает, отчего весь этот переполох, пусть скорее сообщит другому.
Виконт охотно согласился. Когда Ипполит оказался у калитки сада, то, полагая, что она закрыта, он прислушался и услышал, как кто-то причитает весьма жалобным голосом. Ему показалось, что голос этот — женский, и он подумал:
«О, как бы я хотел услышать голос Тиранта, а не этой девицы, кто бы она ни была!»
Ипполит стал присматриваться, нельзя ли перелезть через стену. Однако подходящего места не нашлось, и он вернулся к калитке, успокоенный, ибо решил, что шум был из-за какой-нибудь девицы.
Пусть плачет кто угодно, дама или девица! — сказал он. — Пусть причитает — ведь это же не мой господин Тирант.
И он ушел оттуда, направившись к главной площади, где застал виконта и всех остальных, кто хотел узнать причину переполоха. Однако крики уже стихли, и все мало-помалу успокоились. Тогда Ипполит рассказал виконту, что постоял у калитки сада, но не мог туда войти, и что слышал чей-то жалобный голос, судя по всему — женский. Он не знал, кто причитает, но подумал, что именно из-за этой женщины и случилась суматоха.
Ради Бога, пойдемте туда, — сказал виконт. — А если этой даме или девице нужна помощь, то поможем ей, коли возможно, ибо рыцарский долг обязывает нас к этому.
Подойдя к калитке, они услышали громкие стенания, доносившиеся из сада, однако не могли разобрать слов и узнать, чей это голос. Ибо из-за сильной боли голос Тиранта совершенно изменился. Виконт сказал:
Давайте выбьем дверь, ведь теперь ночь и никто не узнает, что это сделали мы.
А калитка не была заперта, потому как Услада-Моей-Жизни оставила ее открытой, чтобы Тирант, пожелав уйти, спокойно смог это сделать. И не предполагала она, что случится с ним такая беда.
Когда Ипполит вместе с виконтом навалились что есть силы на калитку, она тотчас же отворилась. Виконт вошел первым и направился в ту сторону, откуда доносился голос, казавшийся весьма странным.
Виконт промолвил:
Кем бы ты ни был, я прошу тебя именем Бога сказать мне: отлетела ли уже твоя душа или ты жив и нуждаешься в помощи?
Тирант решил, что это люди Императора, и, чтобы они его не узнали и ушли поскорее, он изменил голос, хоть, из-за боли, его и без того было трудно узнать. Он сказал: