Сеньора, Принцесса спрашивает, убили ли крысу.
Но Принцесса сказала, по-прежнему не открывая глаз:
Я спрашиваю не об этом, а о том, убит ли тот, в ком вся моя надежда.
Герцогиня громко ответила:
Сеньора, ее не убили, потому что так и не смогли поймать. — И она повернулась к Императрице, прибавив: — Она бредит. Болезнь эта такова, что и самых мудрых превращает в безумцев, которые сами не знают, что говорят.
Когда Принцесса совсем оправилась от обморока, двое лекарей отправились вместе с виконтом и герцогом к Тиранту. Узнав об этом, Принцесса пришла в невероятное беспокойство и стала жаловаться:
О господин мой Тирант, о цвет рыцарства! Нынче пришел в упадок род Соляной Скалы, а бретонский дом понес страшную потерю! Вы мертвы, мертвы! Ведь тот, кто падает с такой высоты, вряд ли может выжить. Почему не пострадала и не попала в беду я, виновница ваших бед, почему не избежали вы сей ужасной опасности ?
Герцогиня сильно переживала как из-за неприятностей Принцессы, так и из-за раны Тиранта. Она не стала ничего больше говорить, опасаясь окружавших их девиц. Лекари немедленно выехали, не сказавшись Императору, дабы он опять не разволновался. А по складу своего характера был он человеком весьма впечатлительным.
Когда врачи добрались до Тиранта, то нашли его лежащим в постели. Он мужественно терпел ужасную боль. Они осмотрели его ногу и обнаружили, что она вся переломана и кости торчат наружу. Покуда они лечили Тиранту ногу, он трижды лишался чувств, и каждый раз приходилось приводить его в сознание с помощью розовой воды. Лекари как могли оказали ему первую помощь, наказали ни за что на свете не вставать с постели, коли ему дорога жизнь, и уехали во дворец. Император спросил, откуда они возвращаются и куда ездили, удивляясь, что за обедом он их не видел.
Один из лекарей ответил:
Сеньор, мы были в Бельэстаре, чтобы оказать помощь вашему Маршалу, который заболел.
Император спросил:
А что с ним?
Сеньор, — сказал лекарь, — по его словам, на рассвете он выехал из города и отправился туда, где он держит своих лошадей, дабы приказать своим слугам быть готовыми к отъезду в назначенный день, то есть в понедельник утром. Он ехал на сицилийском скакуне и, с усердием пришпоривая его, мчался во весь опор по дороге, как вдруг упал в арык и немного повредил себе ногу.
Пресвятая Дева Мария! Из огня да в полымя попадает Тирант! — воскликнул Император. — Я хочу немедленно поехать его проведать и внушить ему, что, живя доблестно, сохраняешь себе жизнь, а живя в грехах, сам творишь свою смерть. И тот, кто завоюет славу и честь благодаря доблестной жизни, не должен со своей доблестью расставаться, но лишь приумножать ее.
Лекари, видя намерение Императора поехать к Тиранту, уговаривали его отложить это до следующего дня, когда больной немного окрепнет. Император, послушавшись их совета, решил остаться и прошел в спальню к Принцессе. Он спросил ее, как ее болезнь, и рассказал о болезни Тиранта. О, как сжалось при этом сердце Принцессы! Но она не осмеливалась никак показать этого, боясь отца. Ее собственная беда казалась ей ничтожной в сравнении с той ужасной и печальной судьбой, которая постигла Тиранта.
Император пробыл с дочерью до самого ужина. На следующий день, узнав, что лекари едут к Тиранту, и увидев их в окно, послал он сказать, чтобы они подождали немного с отъездом. Император сел на лошадь и поскакал вместе с ними. Он присутствовал при втором осмотре больного. Увидев, в каком он состоянии, Император тотчас понял, что Тирант еще не скоро сможет отправиться в лагерь. Когда лекари закончили лечение, Император сказал следующее.
Глава 237
В настоящей нашей жизни никому не следует печалиться из-за того, что приуготовлено и ниспослано нам Божьей мудростью, особливо же когда являет свою власть над нами фортуна, ибо никакое благоразумие людское не способно противостоять неожиданностям. А посему надлежит людям доблестным терпеливо сносить все превратности судьбы, какие только известны в нашем мире. Я прекрасно знаю, что сие несчастье послала вам фортуна в наказание мне за грехи, ибо теперь укрепится величие турков и смогут они меня уничтожить. Однако надежда увидеть, как вы отправляетесь на поле боя, ныне, когда множество новых врагов прибыло в мои земли, придает мне силы противостоять горю, несмотря на мою старость и немощь, и отбросить печальные мысли. Не к месту было бы теперь рассказывать о моих опасениях. Однако в тот час, когда узнал я о вашей беде, я пришел в отчаяние, потому как уповал лишь на мощь вашей конницы и представлял, словно наяву, как благодаря вашей отваге, а также доблести и силе вашего меча прольется кровь жестоких врагов моей империи и святой веры Христовой. Теперь же, увидя, что вас нет, не убоятся они никого и завоюют все мои земли, опозорят и обесчестят меня и хулой и бесчинствами. Потому-то ничего я так не желаю, как поскорее увидеть вас здоровым, ибо без этого не быть моей империи свободной. И я прошу вас, доблестный Маршал, коли дорога вам ваша жизнь и моя, приободритесь и с мужеством, достойным рыцаря, терпеливо сносите ниспосланную вам болезнь. Я верю, что милосердный Господь сжалится над вами и над верными ему христианскими народами, страждущими под игом неверных, из коего вызволить их способны лишь вы с вашей доблестью. Так не печальтесь же более о случившемся несчастье.