Тирант сказал:
Пусть себе едут, сеньор! Я твердо надеюсь, что, милостью Господа нашего и Пресвятой Богоматери, с помощью столь выдающихся рыцарей, кои служат Вашему Величеству, мы одержим над ними победу, будь их хоть вдесятеро больше.
Когда совет закончился, Император, препоручив Тиранта Богу, приказал лекарям не оставлять его и не позволять ему двигаться с места.
Принцесса была чрезвычайно опечалена болезнью Тиранта.
С наступлением понедельника все войско было готово отбыть в лагерь. Император вместе с дамами взирали на герцогов и баронов, пускавшихся в путь. Герцогу де Пера и герцогу Македонскому, по всеобщему согласию, было поручено командовать войском. Когда через несколько дней они прибыли в лагерь, маркиз де Сан-Жорди и все остальные весьма им обрадовались. Со дня их приезда до конца перемирия оставалось около месяца. Тирант же оставался в Монашьей Пустыни до тех пор, пока лекари не разрешили ему перебраться в город. Тирант был очень доволен, что, не имея возможности уехать с войском, оказался в скиту. С Тирантом пребывал сеньор д’Аграмун, ни за что не пожелавший с ним расстаться, ибо, по его словам, он покинул свою землю лишь из-за любви к своему господину, а посему ни за что не бросит его больного. Ипполит также остался с Тирантом и каждый день наведывался в город за всем необходимым, а больше всего — чтобы привезти Тиранту новости о Принцессе, на милость которой тот уповал. И когда хотели лекари заставить его поесть или еще что-нибудь сделать, то говорили, что так просит Принцесса, и тогда он немедленно это выполнял.
После того что произошло с Тирантом, Принцесса часто укоряла Усладу-Моей-Жизни за содеянное. В наказание она хотела даже закрыть ее в совершенно темной комнате, но та по-доброму отговаривалась, отшучивалась и избегала наказания, говоря:
А что скажет ваш отец, если обо всем проведает? А знаете, что скажу ему я? Что это вы мне посоветовали, чтобы Тирант похитил остатки вашего целомудрия. Ваш батюшка хочет, чтобы я была вашей мачехой. Можете не сомневаться — став ею, я вас накажу, и, когда сей отважный Тирант снова явится к вам, вы уж не закричите, как в тот раз, но будете вести себя тихо и не шелохнетесь.
Но Принцесса разгневалась и приказала Усладе-Моей-Жизни замолчать, а не болтать всем на беду.
Раз вы, сеньора, так грубо со мной говорите, я не желаю вам больше служить и покидаю вас. Лучше я вернусь в дом моего отца, сеньора графа.
И Услада-Моей-Жизни тотчас же вышла из спальни Принцессы, собрала все свои наряды и драгоценности и отдала их на хранение вдове де Монсан, бывшей при дворе. Затем, в сопровождении пяти оруженосцев, она выехала верхом на лошади из дворца, никому не сказав ни слова, и поскакала туда, где находился Тирант.
Когда Принцесса узнала, что Услада-Моей-Жизни ее покинула, она очень встревожилась и готова была сделать все, лишь бы ее вернуть. И разослала она множество слуг во все стороны, чтобы они добром или силой привезли ее обратно.
А Услада-Моей-Жизни окольными дорогами добралась до скита Тиранта. Тот, увидев ее, сразу почувствовал себя в три раза лучше. Услада-Моей-Жизни подошла к нему поближе и, найдя его столь бледным, не могла сдержать горьких слез, хлынувших из глаз ее. И тихим голосом, с сочувственным видом сказала она следующее.
Глава 240
О я несчастнейшая из несчастных! Неизбывная грусть поражает мою душу» когда думаю я о том, как вы пострадали. И явилась я к вашей милости, чувствуя ужасный стыд, ибо стала причиной несчастья, приключившегося с лучшим в мире рыцарем. Но поскольку, как вам известно, я испытываю сильную любовь к вам и желаю вам служить, решилась я все же предстать перед вами, полагая, что вы — самый благородный рыцарь, какой когда-нибудь рождался на белом свете. Ведь в вас всегда найдут сострадание как друзья, так и недруги ваши, и при дворах всех знатных баронов помнят о вашей величайшей доблести. Я же, несчастная, никак не приду в себя из-за ужасной беды, которая стряслась с вами, и призываю вас одного в свидетели тому, что сделала все, дабы избежать ее.