Давайте не будем больше рассуждать об этом, — сказала Принцесса, — и поговорим лучше о Тиранте. Каково его состояние, и когда я смогу его увидеть? Мне так приятно о нем думать, что я это делаю чаще, чем того бы хотела. Я смертельно страдаю при мысли о его болезни. Да, любовь несет с собой столько опасностей, что моего разумения не хватает, чтобы их осмыслить. Тем не менее я чувствую в душе любовь столь сильную, как никогда прежде, и это началось с того дня, когда был установлен нашими предками прекрасный закон — право достойнейшего. Я бы подчинилась ему, если бы не случилось несчастья с Тирантом. А посему я тебя умоляю, дорогая сестра, соблаговоли же мне сказать о нем всю правду, даже если грозит ему смерть. Ибо, если он умрет, я бы так проявила свою любовь к нему, что люди помнили бы об этом до скончания века и ставили меня всем в пример как преданную возлюбленную. Я бы сделала это не тайно, но прилюдно, чтобы всем стало известно и запомнилось навсегда. И наивысшей милостью, которую мог бы, по доброте своей, оказать мне Господь, было бы для меня видеть, как предоблестный Тирант, окончательно оправившись от раны, входит в эту комнату живым и здоровым.
Услада-Моей-Жизни не замедлила ответить следующим образом.
Глава 245
Да пошлет Всемогущий Господь, оказывающий всевозможные милости, доброе здоровье и скорейшее исцеление Тиранту, дабы смог он оказаться подле вашего высочества. Ведь, находясь рядом с вами, он сочтет себя самым счастливым рыцарем в мире. А если отказали бы вы ему в свидании, то предпочел бы он и вовсе не встречать вашего высочества. Без вас он плачет и вздыхает, едва вспомнит о ваших бесконечных достоинствах и неповторимой красоте. И можете быть уверены, что только он и заслуживает высшей награды от вас. И одних ваших слов ему недостаточно. Я не хотела бы оскорбить вас, ваше высочество, но все же, по правде говоря, вы с Тирантом в любви не равны. И не из-за разницы в богатстве или в знатности рода не соответствуете вы друг другу — ведь у любви иные законы. Но из-за разных взглядов в одних людях она сильнее, чем в других. Вы же, сеньора, слишком привыкли быть добродетельной. А теперь я отдам вам письмо от доблестного Тиранта. Принцесса с большим удовольствием взяла послание и, прочитав его, продиктовала ответ, которого оно заслуживало.
Глава 246
«Рука люя не поднималась написать тебе, ибо привыкла писать бесхитростно слова дружеские и приятные, а нынче ссша она выводит послание, высказывающее неудовольствие твоими поступками. Письму моему нельзя будет отказать в искренности, и придется тебе поверить, что причинил ты мне новые страдания, которые терпеливо буду я сносить до конца дней моих, ибо никогда еще не видывал мир такой жестокости и любви одновременно. Лишь эта мысль заставляет меня ответить тебе. Ты полагаешь, что рукам твоим удалось достигнуть главной цели в новом для них ремесле. Дали они тебе испытать высшее блаженство и сладость победы, но не достойны прощения, потому что не знали жалости. Много раз пыталась я благосклонными речами умолить тебя не похищать сокровища моей чести. И ежели слова мои не склоняли тебя к милосердию, то должны были убедить мои слезы и грусть на моем челе. Но ты, жестокий, словно хищный лев, действовал напролом и причинил столько горя твоей Принцессе. О непорочное мое целомудрие, где ты? Не дано мне умереть достойно! Донеслись мои крики до ушей Заскучавшей Вдовы, и пришла ко мне Императрица. Стыд, враждебный любви, не позволил мне сказать правду, но мои тяжкие вздохи выдавали тайный смысл моих речей. И, не в силах собрать свою волю, сама не помню как произнесла я “Иисусе! Иисусе! Иисусе!” и упала на руки герцогини, ибо ненавистна мне стала жизнь. Тот, кто заблуждается, достоин кары. Она такова: не думай больше обо мне, Тирант, ибо я не желаю отныне думать о тебе».