Все поля оказались залитыми водой, так что было в тот день убито больше трех тысяч турок. Мавры горели желанием вступить в бой с христианами. Но поскольку нехристей вокруг было такое множество, христиане решили не начинать сражения. Все ждали выздоровления Тиранта, словно своего собственного, и все полагали, что ежели бы Тирант был здесь, то не стали бы они откладывать битвы.
Каждый день Император, дабы поддержать их, сообщал в посланиях, каково положение Тиранта, и писал, что он уже встает с постели, потому как весьма необходимо, чтобы нога его окрепла и он бы впоследствии не хромал. Всех это сильно утешало, а особливо — герцога Македонского, горячо любившего Тиранта.
Тиранту с каждым днем становилось лучше, так что он мог уже, опираясь на костыль, ходить по комнате. Дамы почти каждый день навещали его и с удовольствием развлекали своим обществом. Принцесса, из сочувствия, а также из любви к Тиранту, ухаживала за ним и оказывала ему всякие почести. И не подумайте, будто Тирант мечтал как можно скорее выздороветь. Ведь опасности, что он останется калекой, не было, и посему он мог без забот ежедневно наслаждаться лицезрением Принцессы. Тирант вовсе не стремился отправиться побыстрее на войну. Больше всего ему хотелось сполна испытать наслаждение со своей госпожой. А воюет пусть тот, кто желает! И не один раз доблестные рыцари бывали околдованы безумной и чрезмерной любовью, которая часто лишает разума людей мудрых.
Император и Императрица, находясь все время в покоях Тиранта, мешали ему поговорить с Принцессой так, чтобы Императрица ничего не слышала. И вот Тирант позвал Ипполита и сказал ему тихо:
Выйди из комнаты и тут же вернись, а затем подойди к Императрице и поговори с ней о чем-нибудь, что ей будет приятно услышать, а я попробую сказать о своих страданиях Принцессе.
Ипполит сделал, как они договорились, и, приблизившись к Императрице, собрался с духом и тихо сказал ей следующее.
Глава 259
Вы преисполнены такой мудрости и благородства и достойны столь глубокого почитания, что я испытываю величайшую муку, ибо чрезвычайно люблю вас и воистину не могу находиться вдали от Вашего Величества. Без вас я чувствую себя словно в чистилище. Происходит это потому, что я питаю бесконечную любовь к вам. И я прошу вас, достойнейшая сеньора, ибо на вас возлагаю все надежды, оказать мне одну милость, что послужит моей чести и славе. Полагаю, что вы не откажете мне в силу вашей неоценимой добродетели, уже потому, что вспомните: говорят, несказанное облегчение для осужденных на смертные муки — подумать вновь, что и они хоть что-то да значат. То же происходит и со мной, ибо я терзаюсь мукой и не знаю, любим ли я Вашим Величеством. Но одна лишь мысль о ваших достоинствах утешает меня в моей беспросветной жизни: ведь, чем достойнее человек, тем сильнее его любят. И поелику фортуна так мало мне сопутствовала, осчастливьте же меня любезным даром вашей любви, сеньора. Подарите мне саму жизнь, и если судьба окажется ко мне столь щедрой и благосклонной, что я денно и нощно смогу вам служить и вас любить, то никого не найдется на свете блаженнее меня.
Тут Ипполит умолк. А Императрица не замедлила с ласковой улыбкой дать ему такой ответ.
Глава 260
Твоя необыкновенная доблесть и любезность заставляет меня забыть о супружеской верности, ибо я вижу, что ты достоин любви. И если ты клянешься верой и правдой, что ни Император, ни кто-либо еще ни о чем не узнают от тебя, то поступай как тебе будет угодно. А ежели хочешь ты получить высшее наслаждение, то не бойся грядущего, ибо было бы жестоко и несправедливо считать, что все случится к худшему и я подвергнусь позору и горю, а жизнь моя — опасности. Однако я полагаюсь на твою доблесть и думаю, что все совершится мне на радость и таким образом: глубокой ночью, когда все люди спят и отдыхают от дневных забот, должен ты непременно ожидать меня на крыше, рядом с моей опочивальней. Коли явишься ты туда, можешь ни в чем не сомневаться, ибо я очень люблю тебя и поспешу к тебе, если только не остановит меня смерть.
Ипполит хотел было, чтобы Императрица развеяла еще одно сомнение, охватившее его, но она ответила, что ежели любовь его столь велика, как он говорит, то все сомнения надо отбросить, ибо рождает их лишь малодушие.
Делай, как я тебе говорю, и ни о чем теперь не заботься.