Не в силах более выносить горестных речей Тиранта и его жалоб на судьбу, слабым голосом так возразила ему Услада-Моей-Жизни.
Глава 298
Напомнили вы мне крестьянина, что хотел пожать пшеницу, а пожал лишь пустые колосья. Не судьбу, а себя самого должно вам корить теперь, ибо не заставляла вас судьба ни любить, ни ненавидеть — не таков ее обычай, и бессильна она там, где властвует свободный выбор. Хотите ли вы знать, кто вас принудил? Собственное неразумие, затмившее разум и отдавшее его на откуп безудержным желаньям. Богатство, власть и почести — вот дары фортуны, но любить иль ненавидеть, достойно поступать иль подло, желать иль не желать, — свободны решать мы сами, здесь каждый себе господин.
И такую речь повел Тирант в ответ.
Глава 299
Коли я виновник моих несчастий, не больно мне умереть — сам я искал моей смерти, но горька мне твоя погибель, ибо по моей вине можешь ты принять ее. Да сжалится надо мной Святое Провидение, да поможет оно мне вырвать тебя из темных объятий смерти! И не сосчитать, сколько раз покорялся я злому року с той поры, как обречен я на муки по воле ее высочества сеньоры Принцессы, а потому не знаю, кто мне больший враг — любовь или судьба. Днем и ночью мыслю я о ее высочестве и вижу в мечтах моих ее облик. Однако не время теперь для пустых слов, ибо смерть преследует нас, — оставим рассуждения и вверим себя Господу, попросим защиты, уповая на милость Его, и да сжалится Господь над нашими душами.
Тут услышал Тирант вопли матросов и, повернувшись, увидел, что боцман, лучший моряк из команды, лежит на палубе с проломленной головою. Тяжелая снасть упала на него сверху, и он уже готовился отдать Богу душу. Тогда один из каторжников поднялся и, подошедши к Тиранту, сказал:
Сеньор, велите людям вычерпывать воду из галеры. Вот палка, возьмите ее и поднимите всех на корабле. Как узнали они о смерти боцмана, совсем пали духом — чуют близкую смерть. Встряхните же их, и, коли удастся нам миновать этот мыс, мы спасены. А из двух зол выберем меньшее: лучше уж попасть в плен к маврам, чем расстаться с жизнью.
Тирант взглянул вдаль и спросил:
В каких морях плывем мы?
Сеньор, — сказал каторжник, указывая рукой, — там море Сицилийское, а по эту сторону море, что омывает берега Туниса. Сокрушаюсь я о вас более, чем о себе, как есть вы доблестный сеньор, однако, видно, нам обоим суждено судьбой погибнуть у этих мрачных берберских берегов, попросив друг у друга прощения.
Немедля поднялся Тирант и, хотя страшные волны сильно раскачивали галеру, отправился исполнить все необходимое. Однако, увидев, что лот, трюм и каюту уже заливала вода, велел он принести ему лучшие одежды и облачился в них. Взявши кошель с тысячью дукатов, вложил в него Тирант такое письмо:
«Взывая к благородству, милосердию и любви к ближнему, молю я того, кто найдет мое тело, предать его могиле, как подобает. Зовусь я Тирант Белый, Маршал Греческой империи, происхожу из Бретани, из древнего рода, что прославлен победой у Соляной Скалы».