Поблагодарил Тирант пленника за эти слова и так сказал:
Клянусь честью рыцарской: не прикоснуться мне к еде до тех пор, пока не верну я тебе свободу.
Сей же час покинул Тирант пленника и отправился к Эмиру, дабы переговорить с ним, и выкупили они албанца за сотню дублонов, а на следующий день, как обычно, выехали из лагеря со всем войском и стали возле города, что окружал замок Монт Тубер. Между тем жители города, привыкнув к их постоянным наездам, не обращали на воинов никакого внимания, зная, что нет у них никаких орудий, ни пушек, ни бомбард, а коли задержатся они дольше обычного, тут же прибудет король со своими людьми. Потому многие жители города с разрешения короля и с согласия Эмира и Тиранта нередко приходили к ним в лагерь, ничего не боясь, и беседовали с воинами.
Однажды послал Скариан в неприятельский лагерь двух рыцарей с посольством, и передали они волю короля: ежели удастся сторонам договориться полюбовно, осыплет король Скариан милостями и щедро одарит Эмира и Тиранта. Однако же и Эмир и Тирант наотрез отказались от такой сделки, желая до конца мстить за смерть короля Тремисена и его сыновей. После переговоров, как обычно, предложили послам угощение, но в тот день, заранее сговорившись с албанцем, порешил Тирант осуществить свой тайный план, и вот что случилось.
После того как закончили трапезу, албанец незаметно подошел к тому месту, где хранили столовое серебро, и выкрал большой позолоченный кувшин. Но едва он попытался скрыться, страж, охранявший серебро, принялся вопить что есть силы, так что донеслись крики его до Тиранта, который в ту минуту беседовал с жителями города. Спросил Тирант, что за страшный переполох в лагере. И тут на глазах у всех пустился албанец наутек, но несколько воинов бросились ему вдогонку, схватили его и привели пред светлые очи Эмира и Тиранта. Страж, охранявший серебро, крепко держа албанца за волосы, так сказал:
Господин, прошу я вас назначить наказание для этого отъявленного вора, что посмел украсть у меня на глазах серебряный кувшин.
Попросил Тирант Эмира первым сказать свое слово, и сказал Эмир:
Вот мой приговор — повесить его.
Тирант же так возразил ему:
Господин мой, не время сейчас убивать людей, разве что врагов в смертельном бою. Прошу я вас смягчить приговор: пусть высекут его на глазах у всех и обрежут ему уши.
Так и поступили, и свидетелями тому были посланники Скариана. Как обрезали албанцу уши, повесили ему на шею украденный кувшин и повели по лагерю, и при этом нещадно хлестали его конской упряжью. А как повели его в третий раз, рванулся албанец и, развязав руки, бросился со всех ног под стены города. Альгвасил совсем было догнал его, но внезапно споткнулся и рухнул наземь, и в эту минуту люди, стоявшие на стенах, принялись палить из пушек, защищая беглеца, так что удалось ему вбежать в городские ворота. Жители города препроводили албанца в замок и, увидев нагого беглеца с обрезанными ушами, страшно избитого и истекающего кровью, король и королева преисполнились к нему жалости. Велели они принести албанцу рубашку и одежды, а король милостиво подарил ему украденный кувшин и оставил албанца при себе.
Тирант сделал вид, что страшно разгневан этим побегом, и просил передать Скариану, чтобы вернул ему вора, а коли не захочет король этого сделать, все воины Скариановы, что попадут в плен, будут убиты, а если и оставят им жизнь — обрубят руки или ноги, а может, нос и уши. И отвечал Скариан, что нипочем не отдаст албанца, а ежели угодно Тиранту начать жестокую войну, пусть только попадется он в плен — напомним мы ему об этом албанце и отделаем еще хлеще. Не стал Тирант более длить разговоры и вернулся со всем войском в город Алинак. А албанец, желая рассказать о себе, повел такую речь перед королем Скарианом.
Глава 313
Легче иных несчастных переношу я страдания, что выпали мне на долю, оттого что смутная надежда питает каждый день моей горькой жизни, и не смерти страшусь я, но боли душевной, ибо мутится рассудок, лишь помыслю, как изувечен я, обесчещен и опозорен. За тяжкие оскорбления и муки, за великий стыд поклялся я отомстить жестоко подлому и гнусному предателю Тиранту, который от жадности морил нас голодом. И, поверьте, коли виновен я в воровстве, лишь по крайней нужде совершил я его. Но если ваша светлейшая милость даст мне разрешение покидать замок и возвращаться, буду я доносить вам, о чем говорят, что замысливают и куда направляются ваши враги, дабы в один прекрасный день, когда отвернется от них судьба, могла бы ваша милость учинить над ними расправу, как над знатнейшим и светлейшим королем Тремисена.