Собачье отродье, рожденное в порочной вере! Получи награду за свою низость!
Тирант очень недоволен остался смертью Эмира и затаил обиду, однако же сдержался и ничего не сказал королю, дабы не разгневать его еще более. Кому-то в радость была гибель Эмира, кому-то нет, но всех заставила она крепко призадуматься.
Тогда велел Тирант людям выстроиться, дабы оценить силы войска, и насчитал восемнадцать тысяч двести тридцать вооруженных всадников и сорок тысяч пеших воинов. Распорядился Тирант всем выдать жалованье и сказал королю:
Господин, надобно нам огласить некий указ, дабы привлечь в войско побольше народу.
Король же, сознавая свою вину за смерть Эмира, повел такую речь.
Глава 334
Угодно было судьбе, чтобы совершил я тяжкий проступок, за который лишусь теперь любви и дружбы моего брата и господина! Поверь мне, доблестный брат, ежели не заслужу я твоего прощения, не жить мне на этом свете. Не вели же казнить меня, но смилуйся, прости ради дружбы и братства нашего, винюсь я в жестокой этой смерти, винюсь, что не сумел сдержать свой лютый гнев. Как услыхал я его глупые слова, помутился мой разум и, помимо воли, принесла рука моя беду. Жестоко кляну я себя за то, что оскорбил тебя этой выходкой.
И много подобных слов говорил Скариан со слезами на глазах, раскаиваясь в содеянном, ведь отлично понимал он, сколь велика обида Тиранта, питавшего истинную любовь к Эмиру. В конце концов так сказал король:
Брат мой и господин, повелевай мною и моими людьми, исполним мы все, что ни прикажешь.
Обрадовали душу Тиранта покорные и жалобные речи короля, подошел он к нему, обнял и расцеловал многократно. И братство их стало крепче прежнего, ибо искренне любили они друг друга, король же не только любил Тиранта, но и побаивался.
Лишь только восстановлена была дружба между ними, велел Тирант огласить указ, о котором говорил ранее, и касался тот указ титулов и привилегий. Перво-наперво приказал Тирант, чтобы всякий, у кого есть лошадь и оружие, именовался дворянином, а тот, у кого пара лошадей, мог называться дворянином знатного рода, а ежели кто имел трех лошадей, зваться ему дворянином и благородным рыцарем. И последние свободны были от королевских податей и ничего не платили за пользование своими землями, хуторами и усадьбами. И едва указ огласили, со всей Берберии начали стекаться благородные воины, и собралось их числом более двадцати пяти тысяч. То были люди, закаленные в суровых сражениях, отважно защищавшие в битвах свою свободу, многим помогли они завоевать земли и королевства, а потому возник между ними великий раздор и, как были они на лошадях и в полном вооружении, принялись биться да убивать друг друга.
Увидев сие, издал Тирант другой указ, и вот что гласил он: всякий знатный и благородный дворянин иль рыцарь, что убьет или ранит другого либо нарушит привилегии и указы, схвачен будет немедля, и безо всякого снисхождения и жалости отрубят ему голову. А коли удастся ему бежать, низко падет весь род его, а потомки лишатся дворянского звания и всех привилегий и почитаться будут как пленники либо простолюдины. И, убоявшись потерять свои привилегии, заключили воины мир между собою, и настал конец распрям и раздорам, а коли возникали они, то разрешались, как и подобает, по справедливости. И пришлось сие всем по нраву, и люди, населявшие королевство, как мужчины, так и женщины, души не чаяли в Тиранте и почитали его, словно короля, а когда проезжал он по дороге, кричали: «Слава тебе, благородный христианский Маршал!»
И вот, когда собралось уже довольно воинов, велел Тирант доставить в его стан лошадей из Туниса. Тех лошадей привезли на кораблях из Сицилии, как и сбрую и защитные доспехи, всего же числом их было четыреста сорок, и с этими добрыми и хорошо снаряженными скакунами мог Тирант и его воины безо всякого страха броситься в гущу вражеских всадников, коих насчитывалось более трех тысяч.
Однажды король и Тирант с отрядом покинули Тремисен и отправились в сторону вражьего лагеря, дабы посмотреть, много ли воинов движется на них и возможно ли обезопасить границы королевства. И, поднявшись на гору, что находилась в трех милях оттуда, при свете дня как на ладони увидали они вражескую рать. И разбили христиане лагерь на той горе в виду своих врагов. Те же послали людей с посольством к Скариану и Тиранту, и потребовали послы, чтобы немедля обратились все христиане в Магометову веру, а иначе не миновать им жестокой смерти. Тирант же, услышав такие речи, лишь рассмеялся. Не дождались от него послы другого ответа и затаили на него зло.