Глава 367
Ежели бы сие угодно было Господу, смерть предпочел бы я теперь: ведь сама судьба уготовила испытание моей доблести, я же не выдержал его и потерпел величайший позор, оскорбив вашу милость. И эдакая доблесть заслужила единственную награду — смерть, ибо любезней мне она жизни, отравленной воспоминаниями о моем низком поступке. И, зная, что хочет ваша милость наказать меня, одновременно вашего прощения умоляю и приговора. И как не пристало мне ничего скрывать от вашей милости, к стыду своему, вот в чем признаюсь: не ведал я, что предо мною Услада-Моей-Жизни, потому и совершила рука моя невиданное оскорбление — так заслужило мне недомыслие мое жестокую кару, победа же принесла лишь боль да горе и тоску. Потому хочу, чтобы знали вы: коли откажет мне в прощении ваша милость, намерен я отправиться на Запад, где смерть будет рядом со мною, и недолго продлятся мои дни, ибо там найдет меня мрачная могила, о коей теперь я мечтаю. Однако ж лелею я надежду, что не изгладится из вашей памяти великая любовь, что всегда питал я к вам, и, чем больше корю я себя за содеянное и каюсь в своем грехе, тем больше хочу доказать вам любовь мою, ибо связывают нас узы крови, а кровь — не водица. Ожидаю я решения — в вашей власти простить меня иль отпустить навстречу верной смерти.
Пока говорил сеньор д’Аграмун, ничем не выдал Тирант своих мыслей, однако же просветлело его лицо, ибо в душе благородство взяло верх над гневом, а любовь и щедрость сердца воззвали к милосердию, потому великой тревогой зазвучал голос Тиранта, полный сострадания, и вот как отвечал он.
Глава 368
Неизмерима доброта Господа, прощает Он совершивших тяжкие грехи, и даже тем дарует великодушное прощение, кто пошел против Него, но покаялся. Что же говорить обо мне, великом грешнике? Ведь Господь не простит мне, коли не прощу я тебя! И вот как скажу я, брат мой: тебе следует жить, а мой удел — смерть, а коли порадуют благую душу твою мои речи, знай: одолела мой гнев твоя доброта. Коли не нуждался бы ты сейчас в утешении, утешал бы ты меня, ведь больно мне видеть в опасности кровные узы да дружбу. Но не хочу, чтоб кто-нибудь сказал, что из-за проступка перестал я любить тебя, и делами своими докажу я, что с каждым днем крепнет моя любовь к тебе на радость тем, кто желает тебе добра и чести. А потому открой глаза своего разума и одумайся, пусть рассудок движет тобою, пусть обуздает он дикое желание отправиться в иные страны — здесь свершишь ты рыцарские подвиги, что возвеличат твое положение, честь и славу. Не пристало тебе и не послужит твоей чести замысленное бегство, даже если ждет тебя вдали несметное богатство. Не след тебе бежать, коли хранишь ты верность истинной дружбе, а коли поступишь по-своему — пропадешь навеки.
Тут король и королева принялись просить Тиранта и сеньора д’Аграмуна примириться и жить в мире, дружбе и согласии. Так они и сделали, после чего все торжественно отправились к шатру Тиранта, подле которого на помосте сидела Услада- Моей-Жизни, и сеньор д’Аграмун обратил к ней такие слова.
Глава 369
Когда взирает всесильный Господь с небес на дела людские, никого не минует Его справедливый суд: и грешнику и праведнику воздаст Он по заслугам. И хоть не сразу поразит Господь злодея, но рано или поздно падет кара на его голову. Одно лишь оправдание найду я великому моему проступку: угодно было враждебной судьбе ослепить меня собственным моим гневом, помутился рассудок мой, и не признал я вас, благородная девица, и тем отчасти могу я объяснить то, что случилось. Но ежели не простит меня высокое ваше благородство, во что не хочется мне верить, нищим бродягою отправлюсь я по свету, взывая всякий час о милости, и поставит меня чрезмерная любовь перед лицом безмерного страдания или скорой смерти, но не побоюсь я подвергнуть опасности мою жизнь. Однако ж поверьте: не по нраву мне, никакой обиды от вас не видавшего, знать, что после моей смерти назовут вас ее виновницей, но, коли не удалось мне хоть немного оправдаться в ваших глазах и заслужить прощение, ничего иного мне не остается, как отправиться навстречу смерти, обрекая вас на позднее раскаяние и на горький урок. Каюсь, не узнал я вас, но ведь самой судьбе так было угодно, а потому разве не заслуживаю я снисхождения? Пусть же простит меня неоценимая ваша добродетель еще и за то, что готов служить вам верой и правдой, ибо грядущие подвиги мои, ради вас свершенные, загладят мою вину, и, ежели могла бы ваша милость провидеть их ныне, не было бы у вас в том сомнения. Явились вы из вражеского стана, однако ж не жестокость являл я к врагу, но снисходительность. Суровы законы бога Марса, потому всего себя отдал я кровавым сечам, и, пролив свою кровь на африканских просторах, как истинный воин, добыл честь и рыцарскую славу. Обманом же, подобному тому, за который жители этого города поплатились своими надеждами, никогда и никого не оскорбил я. И если не вызовут у вас жалости справедливые мои извинения — притворитесь, что жалеете меня, ибо пристало милосердие вашей милости, спасшей жителей целого города, что лежит теперь у ваших ног, на вас одну уповая. Безраздельно владеете вы моей волей, и ради любви к вам больше никогда не оскорблю я сей город и жителей его, а узнав о вашем ко мне снисхождении, простят они мне мою жестокость и подлость. И не стыдно сказать мне, что возвысился я теперь в собственных глазах, ибо повергла меня высокая милость той, что без оружия сразила самого непобедимого рыцаря.