Тирион чувствовал, что на него поглядывают. Ведь именно в нем видели тут героя. Солдаты ждали, что он заговорит. Но сейчас было уже поздно. Заговорил Аралиэн. И драться теперь должен он.
Аралиэн подъехал к возвышению, на котором стоял Тирион. Позади него остался шатер Вечной Королевы. Очевидно, Аралиэн считал себя истинным защитником Алариэли и собирался таким способом доказать это.
— Я пришел просить благословения и покровительства Вечной Королевы перед тем, как отправиться сражаться во имя ее, — провозгласил он.
Тирион поморщился. Если Аралиэна убьют, это только сыграет на руку Малекиту. Смерть воина, несшего благословение и покровительство Алариэли, — худшее из возможных знамений для представляющей ее армии.
Неужели Аралиэн не понимает? Да и волнует ли его это? Неужели он так поглощен собственным стремлением к славе, что не видит ничего вокруг? Впрочем, уже неважно. Он уже сделал то, что сделал.
Алариэль была, как всегда, лучезарно прекрасной, при ее появлении лица всех присутствующих озарило благоговение. Интересно, удастся ли Тириону когда-нибудь к этому привыкнуть? Почему он сам не способен ощутить почтение и уважение такого уровня? Эта женщина волновала его — но богиня не трогала совершенно.
— Да пребудет с тобой мое благословение, — произнесла она, — но покровительство мое остается за Тирионом, сыном Аратиона.
Аралиэн кивнул, соглашаясь:
— Вашего благословения мне достаточно, ваша светлость. Я принимаю ваше решение.
И он поскакал к центру Финувальской равнины. Солдаты армии высших эльфов покинули лагерь, как и солдаты друкаев по другую сторону равнины. Это было ошибкой. Тирион понимал, что если битва начнется сразу после схватки чемпионов, высшие эльфы не успеют построиться. Для друкаев данный фактор имеет меньшее значение, хотя касается и их. Однако у них преимущество в численности. Неужели Малекит и это спланировал заранее?
Командиры надрывались, пытаясь удержать строй. Князья рассылали гонцов с той же целью. Армия распадалась, теряя единство, — все бойцы стремились оказаться поближе к месту схватки чемпионов. Тирион держался возле Алариэли. Те, кому было поручено охранять ее, тоже не отставали. Это хорошо. Если Малекит задумал предательское нападение на королеву, что ж, она по крайней мере не беззащитна. Из толпы каким-то образом выбрался Теклис.
— Я же тебе говорил, что так будет, — сразу заявил он.
— Твой пророческий дар, как всегда, впечатляет, брат, — ответил Тирион. — Мне это не нравится. Совсем не нравится.
— Поэтому я и решил присоединиться к тебе. Возможно, дуэль — прикрытие для чего-то еще.
— Меня пугает только соображение, что это может быть и не так.
— В смысле?
— В смысле — вдруг это именно то, чем кажется. Возможно, Малекит так уверен в своей победе, что просто решил устроить маленький спектакль, чтобы подорвать наш боевой дух. И поединок — единственная цель данного представления, как ты вчера и предполагал.
Теклис кивнул:
— Если враг применит какую-нибудь злостную магию, я, во всяком случае, буду здесь, чтобы противостоять ей.
— Твое присутствие чудесным образом успокаивает, брат, — сказал Тирион.
— Как и твое, — ответил Теклис.
Они подошли к Алариэли, и девушка стиснула руку Тириона.
— Что происходит? — спросила она.
— Очевидно, Малекит желает поразвлечься гладиаторским боем, прежде чем предать нас всех мечу.
— Думаешь, у Аралиэна есть шанс?
— Думаю, мы скоро это выясним. Вон он, чемпион Малекита.
Уриан Отравленный Клинок двигался в точности как князь Илтарис. И выглядел он как князь Илтарис. Потому что действительно был князем Илтарисом. Ошибки тут быть не могло. В черных доспехах, с двумя клинками на поясе, он шагал с той же небрежно-развязной уверенностью, что всегда отличала князя Илтариса.
— Жаль, что я не убил его еще в Лотерне, — пробормотал Теклис.
— У тебя никогда не было такого шанса, — заметил брат. Теклис холодно покосился на него. — Сейчас, может, и есть, — продолжил Тирион, — но ты не способен убить его в прошлом.
Теклис пожал плечами:
— Возможно, ты прав.
К близнецам подошел Корхиен Железное Копье.
— Как для него все просто, а? — сказал он, кивнув на Уриана. В голосе его звучали восхищение и ледяная ненависть.