Он завел мне руку назад, и я ощутила укол в предплечье. Я широко открыла глаза, но не могла говорить: звуки не складывались в слова. Игла исчезла — я дернулась, но Бен, убрав шприц в карман, рывком поднял меня на ноги. Не отпуская мои заведенные за спину руки, он держал меня — и я уткнулась взглядом в конец грязного коридора.
Тело обмякло. Стоять не хотелось, глаза наполнились слезами.
— Что со мной?.. — прошептала я, разбитая и униженная.
Бен был совсем близко. Я чувствовала исходящий от него жар. Его пальцы слегка подрагивали, как будто в напряжении из-за того, что приходилось удерживать меня. Но с чего бы это — учитывая его крепкое сложение?..
— Ты скоро уснешь, — прошелестел его голос. — Ненадолго. Просто расслабься, — горячее дыхание обдало ухо, — не сопротивляйся.
Лекарство подействовало на удивление быстро. Ноги подкосились, и Бен подхватил меня — а когда он перешагнул порог, вынося меня наружу, я уронила голову ему на плечо и потеряла сознание.
========== Часть 17 ==========
Я проснулась — голова раскалывалась. Я лежала на какой-то кровати в совершенно незнакомой комнате. Поморщившись, я приподнялась на локте и зажмурилась, тщетно пытаясь совладать с пульсирующей болью. Ощущения напоминали тот день, когда я пришла в себя в плену у Кайло, после того как он накачал меня транквилизатором.
Постельное белье было спокойного серого цвета, очень приятное на ощупь, а кровать выглядела впечатляюще, с черными железными столбиками по углам. И вся обстановка была под стать — тумбочки по обе стороны кровати, напротив — большие, с изысканной отделкой двери в гардероб. На полу лежал ковер песочного цвета, стены были украшены картинами на морские темы. Создавалось впечатление, что я оказалась в отеле.
Шестое чувство нашептывало поискать сотовый, но у меня его давненько не водилось. Сбитая с толку, я обнаружила на ближайшей тумбочке три оранжевые таблетки — наверное, «И*****» — и стакан воды. Прищурившись, я проигнорировала находку. Туда запросто могли что-нибудь подмешать.
Но леденящий страх вернулся. Что, если Кайло нашел меня — он ведь клялся? Что, если я очутилась там, куда он собирался меня уволочь: в его доме? Холодные когти испуга впились мне в спину, и головная боль отошла на второй план. Я… снова в его руках?..
Однако впасть в панику я не успела — в дверь тихо постучали.
— Рей? Ты проснулась?
Бен?.. Я с изумлением поморгала, и ужас сменился сокрушительным стыдом. Боже!.. Приступ за ужином вылетел у меня из головы, и обрывки картины происшедшего мелькнули перед глазами. Воспоминания текли сквозь разум, но я не могла за них ухватиться. Как будто что-то отгораживало их, не подпуская меня.
— М-м… Вроде как, — отозвалась я и быстро запихнула таблетки в рот, следом опрокинув в себя стакан воды. — Я не сплю, можешь войти.
И как только он появился в комнате, я осознала с нарастающим страхом, что нахожусь в единственно возможном месте: в психиатрической лечебнице. Иных вариантов мой затуманенный рассудок найти не смог.
— Где я?! — я чуть не выплюнула таблетки.
На Бене был белый халат, похожий на те, что носили врачи в больнице. Нахмурившись, Бен закрыл дверь; еще на нем были знакомые брюки цвета хаки и свитер. Его волосы аккуратно разделялись пробором, на носу сидели очки, а из нагрудного кармана торчали ручки.
— Как сказать, — протянул он. — Сама как считаешь?
— В гребаном дурдоме! — я в бешенстве сбросила одеяло. — Это папа тебя надоумил?! Я не останусь здесь ни на секунду, и если ты попытаешься вколоть мне ту дрянь еще раз…
Плавным движением Бен снял очки и засунул дужку в передний карман халата. Улыбка на его лице никак не соответствовала ситуации.
— Полегче, Рей, ты не в госпитале. Это мой дом.
Я застыла, уставившись на него, теперь уж вовсе ничего не понимая. Какого черта я забыла в его доме? Похоже, папа сам съехал с катушек. Хотя он наверняка отирался поблизости, дожидаясь, пока я проснусь, чтобы забрать меня домой.
Но когда я перевела взгляд на свои ноги, чтобы убедиться, что не рухну, когда встану, то увидела, что на мне потрепанная мешковатая футболка и пижамные штаны. Это точно была не та одежда, в которой я приехала в кафе. И я почти потеряла дар речи.
— Как это оказалось на мне? — потребовала я ответа, подергав футболку.
Бен прислонился к двери.
— Тебя одела медсестра, пока ты была без сознания. Много у кого пришлось просить одолжения, чтобы тебя не оставили там под наблюдением.
— Почему? Кому это надо?
— Никому из нас. Это неблагоприятная для тебя среда, — он пожал плечами и сложил руки на груди. — Но мне пришлось взять тебя с собой, учитывая, что я ввел тебе большую дозу «К*****». И поскольку это не совсем общеприменимый препарат, он вызвал некоторые вопросы, в первую очередь — почему я решил его использовать.
При упоминании об уколе рука заныла, и я мрачно ее потерла.
— И что теперь?
Подняв брови, Бен тяжело вздохнул.
— Вкратце: в госпитале сочли, что ты можешь представлять опасность для себя или окружающих. Обычно это служит основанием для инициации программы стационарного наблюдения за склонными к суициду, что, надо добавить, не слишком приятное испытание.
У меня бешено забился пульс. Склонными к суициду?.. Я не собиралась делать ничего такого! Хорошо, пусть я немного неуравновешенна в эти дни, но это не значит, что я свихнулась!
— Но, — продолжил Бен, — почти все коллеги в госпитале — мои хорошие знакомые, и они доверяют моим способностям. Мы с твоим отцом обсудили это, и Джанин — очаровательная дама, которая заботилась о тебе — согласилась с нами. Пребывание рядом с отцом и братом в доме, где произошло несчастье, может вызвать у тебя излишний стресс — уверен, что прямо сейчас ты снова выходишь из себя. Гораздо безопаснее для тебя побыть какое-то время вдали от него.
Я озадаченно моргнула в ответ. Побыть… здесь?..
У меня вырвался нервный смешок.
— Неудачная шутка.
Но Бен был непоколебим как скала.
— А я и не шучу. Тебе требуется постоянное наблюдение; твой отец работает, и никому не нужно, чтобы Райан стал свидетелем твоего очередного приступа. Все равно ты сможешь видеться с ними.
Это то, чего я боялась — мое заключение никогда не закончится. В том или ином качестве я всегда буду под чьим-то контролем, надеясь лишь, что он не раздавит меня. Второй раз терять свободу было особо болезненно, и я, не соображая, что творю, швырнула опустевший стакан в стену. Стекло разлетелось — хруст показался приятным, и осколки осыпались на пол блестящей грудой.
— Я хочу домой! — заорала я, схватившись за голову. Я сжала пальцы в кулаки и дергала волосы, пока не почувствовала, что еще немного — и выдерну их с корнем. — Я просто хочу домой!
— Не зацикливайся на узком понимании слова «дом», Рей. Сейчас ты дома. Ты будешь видеться с семьей, когда пожелаешь, и я обеспечу тебе личное пространство. Тебе нечего бояться.
— Ничто никогда не будет как раньше, — выдохнула я, дрожа всем телом. — Я хочу, чтобы все было как прежде.
В комнате воцарилась тишина. Я наклонилась, прячась за завесой волос, и попыталась успокоить судорожное дыхание, чтобы не разрыдаться. Это было неправильно!.. Я должна была быстро оправиться, вернуться к работе, и все опять должно было стать нормальным! Я забирала бы Райана из школы, как обычно, а еще подружилась бы с Хейли и Наоми, и мы…
Матрас рядом со мной просел. Чужое присутствие было слишком близко, оно нервировало, но я не смела двинуться с места. Мне необходимо научиться самоконтролю. Я не могу набрасываться на все, что меня пугает!
— И будет, — тихо пообещал Бен, — но мне нужно, чтобы ты мне доверяла.
Я вытерла глаза тыльной стороной ладони.
— Как? Все считают, что я сумасшедшая.
— Никто так не считает, и я хочу, чтобы ты перестала употреблять это слово. Это несправедливо по отношению и к тебе, и к другим девушкам, которые страдают от тех же симптомов. Тебе довелось пережить тяжелейшую травму. Тебе предстоит долгий путь восстановления, и никто не ожидает, что ты вернешься такой, как была. Твой отец готов к тому, что у тебя могут возникнуть проблемы.