Глава 1
Мужчины любят играть в хищников, пока не встречают того, кто уже умеет убивать молча.
Я прихожу на работу в "Метеор" без шарфа, без цвета на губах, без желания быть чьей-то любимицей. Я прихожу в темно-серой рубашке с расстёгнутой пуговицей у горла — не потому что провокация, а потому что дышать тяжело, когда снова идёшь туда, где тебя не ждут.
За спиной — успешный антикризисный кейс. В прессе — статьи с заголовками вроде "Ледяная королева PR" или "Она пришла — и все уволились". В голове — ни одной иллюзии.
Я не верю в спорт. Я верю в контракты, подписанные кровью.
"Метеор" — команда с историей, скандалами и пацанами, которые считают, что пресс-служба — это соц сети и шарики на день рождения. Теперь я — их новый кошмар.
— Вера Савицкая? — секретарь в лососевой кофточке выглядит так, будто её отправили встречать налоговую.
— Да.
— Руководство ждёт вас. Последняя дверь справа.
Я иду. Не оборачиваюсь. Вижу отражение в стекле — волосы собраны, взгляд прямой. Всё, как надо.
Открываю дверь. И попадаю в клетку.
В комнате пахнет льдом, потом и дорогим табаком. За столом — мужчины. Семь человек. Только один не притворяется, что меня здесь не существует.
Он.
Данила Костров.
Капитан "Метеора". Чёрный худи. Открытые руки, покрытые мелкими шрамами. Никакой эмоции. Ни одной. Но его взгляд — цепляется. Изучает. Сканирует.
— Ты здесь по ошибке, — говорит кто-то слева, с нотками раздражения. Наверное, генменеджер. Пиджак слишком дорогой для кого-то, кто бегает по льду.
Я поворачиваюсь к нему. Медленно. Делаю шаг вперёд и ставлю сумку на стол. Кожа скрипит. Смотрю прямо в глаза.
— Нет, — говорю. — Это вы ошиблись, думая, что я сюда пришла, чтобы вам понравиться.
Молчание. Давящее. Сырое. Почти как пар в раздевалке после проигранного матча.
— У нас тут… коллектив специфичный, — вежливо вставляет спортивный директор, переводя взгляд с Кострова на меня. — Командный дух, традиции, юмор. У нас не принято...
— Не принято — это не юридический термин, — перебиваю. — У нас принято не проигрывать, не оскорблять прессу и не устраивать пьянки за счёт спонсора. Всё остальное я вам регламентом распишу.
Кто-то хмыкает. Костров даже не моргнул.
— У вас… странная репутация, — говорит генменеджер, наклоняясь вперёд. — Холодная, неудобная. Почему мы должны доверить вам имидж клуба?
Я улыбаюсь. Первый раз. Без тепла.
— Потому что я — не повод для скандала. Я — причина, почему они заканчиваются.
Из всей комнаты только один человек не задаёт вопросов. Не ерзает. Не играет.
Он просто сидит. Смотрит. Как будто уже знает, что я не сломаюсь. Как будто — ждёт, когда я тресну.
Когда собрание заканчивается, я чувствую его взгляд на себе, даже когда не смотрю в его сторону. Костров поднимается с места первым. Проходит мимо. Слишком близко.
Он не говорит ни слова. Только одно движение — пальцы чуть касаются стола рядом с моей рукой. Никакого контакта. Но ток — есть. Лёд. Жёсткий. Настоящий.
И я понимаю: Я здесь не чужая. Я — угроза. И он это чувствует.
Игра началась.
Глава 2
Смотри в глаза, когда лжёшь
В раздевалках пахнет страхом. Но в кабинетах пахнет ложью.
Через тридцать минут после "добро пожаловать", мне выдают пропуск, папку с логотипом клуба и кабинет без окон. Металлический стол, кожаное кресло, одна лампа — всё как надо, если ты не человек, а должность.
Я кладу папку на стол. Сажусь. Снимаю пальто. Молча. По-животному сосредоточенно. Как будто готовлюсь к драке, не зная, откуда прилетит.
В дверь стучат. Один раз. Без паузы. Открывается. Он.
Костров.
Без формы. В сером худи, джоггерах и абсолютно пофигистичной походке. Входит, как будто здесь живёт. Молча.
Я поднимаю глаза, не вставая.
— У нас теперь свободное посещение? — спрашиваю, скрестив руки на груди. — Или ты просто любишь вторгаться в личное пространство женщин?
— Это не личное. Это клубное, — бросает он.
Голос низкий. Не хриплый — ровный, тёмный, как лёд ночью.
Он не садится. Остаётся стоять напротив. Руки в карманах. Подбородок чуть поднят. Глаза на мне.
Из тех, кто не торопится говорить. Из тех, кто не нервничает в тишине. Из тех, кто смотрит — пока ты не начнёшь чувствовать себя раздетой, даже если на тебе всё.
— Слушай, — произносит он наконец. — Нам не нужен цирк. Не нужен глянец. Нам не нужно, чтобы ты здесь… крутила сюжеты.
— А вам вообще нужно что-то, кроме побед и пива?
Он смотрит. Три секунды. Долго. Потом чуть улыбается — уголком губ. Как будто я его развлекла, но не сильно.
— Ты умная. Это раздражает.
— Ты молчаливый. Это пугает.