– Я рада, что вы смогли освободиться, вместе мы сможем взять всего понемногу. Идите за мной.
Ни Локки, ни Лия не собирались спорить. Они встали по обе стороны от Тин, сейчас все их инстинкты были свободны. Забыв о заветах Древних и страхе перед Советом, они стали теми, кого видели при переходе в тело Проводника. Искрящаяся электрическими разрядами Лия, от напряжения впившаяся ногтями в ладони, с которых падали маленькие капельки крови. И Локки, прочно вставший ногами на землю, что питала его силу и ярость, спрятанную до этого момента глубоко под грузом разумного.
Тин сделала шаг и растворилась в горящем поле цветов. Её друзья последовали следом за ней. Словно и не было на их пути каменных сводов, они шли сквозь толщу земли, повинуясь зову, что теперь слышал каждый из них. Это было легко – чувствовать свободное течение силы сквозь тело, не пытаться отгородиться от неё возведённым барьером Проводника. Они стали частью поистине чего-то бо льшего, словно находились сразу в нескольких местах одновременно, видели не только своими глазами, а мириадами глаз окружавших их существ.
Предела не было.
Зов приближался. Локки слышал его не только своими ушами, ему казалось, что чувствует всё то, что испытывает сейчас Тин и Лия. Сам того не желая, он окунулся в эти ощущения. Его словно накрыло морской волной, прибив к берегу со всей силы, но жалеть об этом было уже поздно. Только что, получив возможность использовать магию напрямую, он не мог до конца с ней совладать. На него, подобно очередной волне, накатились чувства Лии, заставив его душу сладостно сжаться в один комок от непередаваемого вала наслаждения. Не успев оправиться от этого, Локки ощутил новый прилив, но в отличие от наслаждения Лии, это было нечто совершенно другое. Тьма и огонь, явившиеся из самых сокровенных уголков души, слившиеся воедино, дабы ужасать своей красотой и силой. И этому не было конца, багровые всполохи в кромешной мгле, боль, отчаянье, зависть и страх – всё смешалось вокруг него, и каждое из этого пыталось отломить от его души лакомый кусочек. Но ужасней всего стало, когда боль кончилась, и наступило ничто. Тупое ожидание, жажда познания, скованная в крепкие обручи цепей. Это было подобно тупой боли в груди, сосущей пустоте одиночества.
– Хватит, Локк, – кто-то мягко потянул его из этого небытия. – Хватит, тебе не стоит страдать за меня.
Он встряхнул головой и с удивлением обнаружил себя лежащим на полу небольшой залы. С потолка свисали сталактиты, нацеленные на его тело. Мягкий искрящийся свет, перемешанный с тёплым оранжевым свечением, заполнял это место. Вот именно, место.
– Где мы?
Не без труда поднявшись на ноги, он обнаружил, что руки и ноги целы, а не утыканы иголками боли, как это казалось ему несколько минут назад. Мозг медленно, но верно, приходил в себя.
– Мы глубоко под землёй, Локк. Эта пещера укрыта глубоко в недрах, и именно сюда нам необходимо было попасть, чтобы обрести доказательства существования Реликвий Создания. Смотри сюда, Локк, – Тин жестом пригласила его подойти ближе.
Не веря собственным глазам, Локки приблизился к Тин и Лии, стоящим возле небольшого обломка скалы. На нём, впившись корнями в твердь камня, рос цветок. Каждый его лепесток был совершенен, он был создан пламенем, разрушительным и смертоносным, но сейчас полным жизни и надежды. Он не был ярким, подобно цветам на стене, но он был единственным. Поборов желание прикоснуться к этому совершенству, Локки поднял глаза; прямо над цветком, игнорируя притяжение земли, вращался чистейший кристалл. В нём было всё: и свет, и лёд, то прозрачный, то заполненный завихрениями ветра либо воды; он постоянно менялся и в то же время оставался неизменным.
Как заворожённый, Локки смотрел и смотрел на эти частицы силы Богов.
– Так значит всё это – правда. И мы не зря шли сюда, не зря нарушили заветы Древних?
– Без нарушения заветов мы не смогли бы добраться сюда, Локк.
– Но что же нам теперь делать, как принести доказательство Совету и при этом не быть изгнанными или казнёнными? Как нам быть, Тин?
– Думаю, проблемы с доказательством не будет, и мы спокойно пройдём испытание. Что касается чистой магии, – девушка нахмурилась, – тут придётся доказать, что иного выхода не было. Хотя меня это никак не волнует.
– Что? – доселе молчавшая Лия, в изумлении вскрикнула. – То есть ты втянула нас в это безумие, а теперь тебе всё равно?
– Не волнуйся, я не выдам вас, Лия. Скажем, что всё сделала я, после чего передала каждому из вас по крупице силы Реликвий.
– Так нельзя!
– Определись, Лия, либо ты говоришь Совету, что сама пользовалась магией без Проводника, либо я всё возьму на себя. Чего ты хочешь? Я предлагаю тебе отличный вариант, прекрати вести себя, как маленькая девочка, и прими решение!
– Но ведь это неправильно, Тин, они изгонят тебя, либо отправят в Туманный край, либо казнят публично. Во имя Маэля, как же это может быть отличным вариантом? Я не хочу умереть или стать изгоем, но и тебе не позволю. Мы что-нибудь придумаем!
Лия без сил опустилась на пол, слёзы, что она так долго сдерживала, не заставили себя ждать. Ощущая себя маленькой и беспомощной девочкой, она содрогалась от беззвучных рыданий. Тин не шевелилась, словно мраморная статуя, сильвийка застыла, вслушиваясь в плач подруги. Рядом с ней Локки, в очередной раз, сбитый с толку, шокированный неожиданным решением Тин.
– Хватит. Локки, Лия, мы должны взять немного этой силы. Соберитесь, мы все должны участвовать.
– Но, Тин, как же ты? Мы выберемся отсюда, а потом сдадим тебя Совету? Получается так?
– Лия! Пойми ты, наконец! Я изменилась, и, думаю, мне хватит сил отстоять своё мнение перед Советом. Посмотри на меня внимательно, подруга, посмотри, и ты всё поймёшь.
Короткий вскрик Лии был ярче любых слов. Локки не без злорадства подумал, что не один он теперь будет всегда в неимоверном напряжении, да и что говорить, страхе.
– Тин. Что ты сделала?
– Ничего особенного. Я просто сломала запруды в своём разуме, и теперь я немного помню своё детство. И мне необходимо, чтобы Ирма открыла мне всё, что она знает. Но для этого нам нужны доказательства существования вот этих самых Реликвий! – Она яростно ткнула пальцем в сторону светящихся чудес. – Поэтому давай поднимайся и будем делать то, зачем мы шли.