Тишина. Часть 3

И он показал Модэусу оба. Парня закружил поток воспоминаний, его собственных воспоминаний, вырванных из его памяти, о важных и малозначительных моментах. И вот круговерть событий остановилась, и перед его взором предстали он и Ромашка, сначала Модэус не слышал, о чём он говорит со своей женой, но по мере того, как он вглядывался в картинку, он вспоминал и так, о чём эта беседа.
«– Об этом знаешь только ты, и никому больше нельзя рассказывать.

– Не переживай, родной, я буду молчать столько сколько понадобится».

Не понимая, зачем ему показывают это снова, Модэус задал мысленно вопрос.

– Это первый способ помочь вам. У вас будут дети, но твоя жена будет молчать столько, сколько понадобится, –прозвучал ответ в его голове. – Я чувствую, что ты не понимаешь. Объясню проще, на понятном тебе языке. Твоя жена будет немой столько, сколько понадобится, тогда у неё будут дети.

Модэуса словно громом поразило. Что за условия, к чему это всё, он не понимал. Парень не мог представить, что его прекрасная Ромашка вдруг лишится голоса.

– Я чувствую, что ты злишься и не понимаешь, но ты сам выбрал её, и она несёт то же бремя, что и ты. Ты будешь ждать столько, сколько понадобится, а она, если хочет быть матерью, будет молчать столько, сколько понадобится.

Модэуса уже трясло от злости и от этого загадочного – «столько, сколько понадобится».

– А сколько понадобится мне ждать? – прокричал он мысленно. – Объясни мне – в моём человеческом времени. Сколько?

– Я не знаю. Пока не появится та, что будет нести в себе мою силу.

– Но если она не появится до моей смерти? Что тогда, кто-то другой будет ждать?

– Нет. Ты пустой. Такие, как ты, появляются слишком редко, чтобы рисковать. Твою смерть придется отложить.

– Что значит отложить!? На сколько!? – снова прокричал Модэус, но он уже знал ответ.

– На столько, сколько понадобится.

Шок, испуг. Модэус не знал, что он чувствует. Встряхнувшись, он попытался отвлечься от мыслей о бессмертии и вернулся к мыслям о Ромашке. Он не представлял свою жену без голоса и спросил:

– Какой второй вариант?

– Ты уйдёшь, и у неё будут дети, но уже не твои.

Словно громом поражённый, Модэус застыл. Уйти от Ромашки. Оставить любимую жену. Это было просто непостижимо. Этот неизвестный небожитель, должно быть, издевается, раз ставит такие условия.

– Мне не нужна твоя помощь, – подумал парень.

– Нужна. Ты должен выбрать. Если ты думаешь только о себе сейчас, подумай о той, кого так любишь. Что она выберет? Жизнь с тобой без детей, наблюдать, как ты остаёшься всё таким же молодым, а она сама увядает и ей не о ком заботиться? Или же ты разобьёшь её человеческое сердце, оставишь её жить своей жизнью, в которой рано или поздно появится другой мужчина, который подарит ей счастье стать матерью, состарится вместе с ней и умрёт? Ты должен ждать, и рядом с тобой нет места кому-либо ещё. Ты знаешь, что я прав.

Всё существо Модэуса сотрясалось от гнева, горя и обиды. Жизнь, что он так любил и ценил, вдруг потеряла смысл. Всё, что говорил этот бог, было настолько логично, что парень не мог не признать его правоту. Но почему он? Почему он такой… пустой?

– Так вышло. Пустым мог оказаться кто угодно другой, но оказался ты. В этом нет твоей вины, твои родители также не виноваты, для них ты всего лишь их сын. Знай, миссия, что я возложил на тебя гораздо важнее, чем любовь.

– Нет ничего важнее, чем любовь, – подумал Модэус напоследок.

Он смотрел в языки пламени, костёр разошёлся не на шутку. Локки и Тодэс натаскали сушняка с запасом не на один день. Закончив рассказывать сильвам и принцу свою невесёлую историю, Модэус ушёл в себя. Теперь не было смысла строить из себя весёлого молодого парня, можно было немного расслабиться и просто висеть между сном и явью. Он чувствовал на себе взгляд Лии, но никак не реагировал; после таких признаний и рассказов о своём прошлом сил совершенно не осталось.

Глава 22

После его рассказа, удивлённые, сильвы поведали друг другу, что произошло с ними на испытании, и теперь, загруженные, переваривали информацию. Все, кроме Лии. Казалось, что девушка всё никак не может осознать то, что этому невзрачному на вид парню так много лет.

– А что случилось с Ромашкой? – вдруг спросила Лия, нарушив тишину, окутавшую их лагерь. Модэус вздохнул, эта девушка теперь никогда не отцепится от него с расспросами.

– Она прожила долгую и счастливую жизнь. У неё было трое детей, два мальчика и девочка.

– Тебе было грустно? – Лия смотрела на него по-другому, не так как раньше. Из её взгляда исчезли надменность и насмешка.

– А ты как думаешь, Искорка? Конечно, грустно, ужасно грустно. Признаться, я до сих пор не могу забыть её глаза. И давай уже закроем эту тему.

– Да, конечно, – девушка опустила взгляд своих жёлтых глаз и тут же продолжила: – И что ты никогда больше не влюблялся?

– Какая же ты неугомонная. Честно говоря, я уже жалею, что рассказал вам о своём возрасте и о том, как так вышло, что я живу так долго. И вообще, сама представь, Искорка. Ты не знаешь, сколько тебе ещё отмерено, привязываешься к кому-либо, а потом, бац, и на следующий день твоя миссия выполнена.

– Ну и что? Выполнена, значит, можно жить дальше уже без всяких трудностей.

– Понимаешь, когда я выполню эту миссию, я наконец-то умру.

– Но… – Лия хотела ещё что-то сказать, но до неё внезапно дошло, что сейчас произнёс Модэус. Парень с нескрываемым ехидством посмеивался над её расширившимися от шока глазами. – Это несправедливо! – Девушка вскочила на ноги. – Ты столько ждал её, потерял себя, любовь и теперь умрёшь просто так?!

– Успокойся, Лия. Ты ещё так молода, ты не понимаешь, что чувствуешь, живя хотя бы пятьдесят лет, а я говорю тебе о двухстах с лишним. Я видел намного больше всех ныне живущих. Да, в личной жизни не сложилось, но, может быть, в следующей жизни будет иначе, – усмехнулся Модэус. – Всё, хватит об этом. Надо решить, что делать с вашим Советом и с нарушением Заветов, будь они неладны. – Его слова послужили сигналом к всеобщему сбору вокруг костра. Локки и Тодэс прекратили ломать сушняк и уселись рядом с Тин, чем весьма удивили девушку. Казалось, что после схватки в переулке они смирились с существованием друг друга.

– Да, кстати, – Модэус залез в свою сумку и начал выкидывать на землю картофель, – пока вы там орали друг на друга и распугивали людей, я немного едой запасся. Вот тут есть травяной сбор, доставайте котелок, заварим, попьём чаёк, картошки испечём.

– Я слышал ручей где-то рядом, – оживился Эвиль. – Сейчас схожу за водой.

– Я с тобой, – подскочила Надин.

– Вот и отлично. Нам всем нужно подкрепиться и набраться сил.

Эвиль с Надин удалились туда, где маг слышал воду. Марта собрала картофель и начала потихоньку готовить угли для того, чтобы запечь его. Они укрылись за стенами старого склада, стоящего на краю огромного поля. Сильные порывы ветра разбивались о шатающие от его напора стены. Холод проникал отовсюду, но это было лучше, чем совсем без защиты. Хотелось согреться, Тин не могла сидеть просто так, девушка встала и выглянула на улицу – солнце было ещё высоко, но практически не давало тепла. Деревья низко клонились перед ветром, словно соглашаясь с его превосходством. Ясное и холодное небо добавляло какой-то нереальности происходящему. Тин встряхнулась и сосредоточилась. Недалеко, западней, она почувствовала Лию, Эвиля и Надин. За её спиной три грозных силы – Локки, Марта и Тодэс. И Модэус, как он и говорил – пустой. Больше никого – тишина. Тин не любила, когда было так тихо, словно после этой тишины разразится шторм.
Нет, природа жила, несмотря на ужасный ветер, только вот птицы не летали, а медленно маленькими шажками перебегали по веткам, иногда, когда ярость непогоды угасала на мгновение, стайки пернатых срывались и летели на юг. Магия молчала.
Тин не рискнула совершать переход, чтобы хоть как-то улучшить их временное пристанище, попытаться утеплить этот потрёпанный временем сарай. Девушка вспомнила тяжёлый взгляд, брошенный на неё неизвестным магом из охраны Укромной Гавани. Если она хоть как-то использует магию сейчас, этот неизвестный тут же найдёт их отряд. Девушка вздохнула: придётся мёрзнуть. Она увидела, как со стороны леса идут Надин и Эвиль, ну вот, хотя бы чаю горячего попьют и согреются.
Когда вода в котле закипела, Модэус закинул травы в кипяток, и затемнённое помещение наполнил бодрящий аромат мяты и смородины. Картошка тоже была готова; торопясь и обжигаясь, друзья ели и разговаривали обо всем, что случилось с ними за последнее время.