Айли без приключений добралась до дома. Эдме, как обычно, со слезами на глазах встретила дочь.
— Как я рада, Айли, что ты дома, — матушка обнимала девушку и щепетильным тоном успокаивала себя. — Опять надолго рядом.
— Мама, я и так часто дома бываю, — улыбалась Айли в ответ на тревогу матери.
Рассказывать историю про незнакомца, конечно же, не будет. Даже заикаться не стоит, зная, что мать опять начнёт бледнеть от страха за жизнь дочери. И ночная прогулка с подругами моментально отменится. Айли совсем этого не хотелось.
— Где вождь клана? — с юмором поинтересовалась Айли, раскладывая вещи из сумки по своим местам в комнате.
Эдме похохотала над дочерью, стоя в дверях.
— Бабушка приедет завтра утром и сразу на службу в церковь пойдёт. Кстати, намеревалась взять тебя. Но я тебя спасла, — Эдме величаво сложила руки на груди. — Сказала, что ты мне нужна в киоске на разгрузку ящиков с помидорами.
— Спасибо, мам. Я лучше умру с ящиками в обнимку, чем с бабушкой на службе, — одобрительно улыбалась Айли матери.
Женщина подошла к ней и, чуть приобняв за плечо, откинула выбившийся локон волос с лица дочери.
— Завтра встанем пораньше и испечём любимый бабушкин пирог. Чтоб окончательно задобрить её.
— С черникой? — лучезарно озарилась девушка.
Ведь пирог с черникой был любимым и у Айли. Девушка знала прекрасный рецепт и с удовольствием пекла его вместе с матерью.
— Мхм, — кивнула Эдмэ и с большой любовью смотрела на Айли.
Она ласково улыбалась и бесконечно любовалась ею.
— Какая ты у меня красавица! — Эдме погладила девушку по нежной щеке.
— Я вся в тебя! — заявила Айли, сморщив нос.
Она чуть наклонилась к женщине и потёрлась кончиком носа об её нос.
— Ох, ты знаешь, что бабушка так не думает, — напомнила ей Эдме.
Айли закатила глаза и щелкнула языком. Финола от случая к случаю высказывалась в сторону своей внучки, что она родилась такой белокожей шатенкой при совершенно рыжих родителях лишь потому, что ее муж был таким. Высоким, статным шатеном. И англичанином… Вследствие чего, бабуля проклинала всех англичан, а бывшего мужа и посмертно ненавидела до сих пор. Простить предательство может кто угодно, но только не Финола. Айли никогда не видела своего деда, но было всегда его жаль, вытерпеть бабушку не каждому под силу. Наверное, поэтому он выбрал путь измены.
— Мама, но мы то знаем правду, что я красивая благодаря тебе, — посмеялась Айли.
— Конечно, моя милая, — Эдме сжала дочь в объятиях, словно малышку. — Как я рада, что ты сегодня приехала.
— Сюрприз получился? — довольно смеялась в ответ девушка.
— У нас целый вечер впереди! Пойдём ужинать, — оторвалась Эдме из объятий.
— Мам, но я всё равно хочу уйти гулять. Девчонки меня ждут, весь телефон оборвали звонками, — крикнула Айли уже уходящей матери. — А что у нас на ужин?
— Хаггис* с печёной картошкой, — ответила ей Эдме уже с коридора.
(традиционное блюдо в Шотландии. Состоит из фарша с потрохами, запекается преимущественно в оболочке бараньего желудка)
Айли чуть повела носом в наслаждении, она обожала мамин хаггис и была уверена, что её ждёт также и молочный чай.
Девушка, конечно, ценила ту свободу, которую имела по учёбе в колледже. Ей нравилось жить в общежитии вдали от родных. Но выходные она старалась проводить дома. Это дарило особую теплоту и уют по-семейному, мама всегда так её встречала, словно к празднику готовилась. Ничто не заменит вкусные домашние ужины и вечерние разговоры по душам за чашкой горячего чая с родным человеком.
Ну и бабушка иногда вносила острую перчинку в их жизнь.
Появляясь по воскресеньям, Финола контролировала всё и всех. Больше всего доставалось, конечно, Эдме. Строгая свекровь проверяла все продвижения их маленького дела. Маккэден имели теплицу, где круглогодично растили овощи и зелень. Часть которых Эдме продавала в киоске на местном рынке, а остальное реализовала Финола в городе, работая поставщиком на различные сетевые маркеты. После смерти сына женщина взяла обязанности на себя, ей пришлось многому научиться: водить машину и считать финансы, чтоб обеспечивать себя, невестку и внучку. Но и те не оставались в стороне, всячески участвовали во всех трудах.
Несмотря на строптивый характер пожилой женщины, Айли и Эдме всё же ценили её, как главу семейства. Внучка старалась быть преданной взглядам бабушки, хоть чаще была и не согласна с ней. А Эдме, в принципе, и слова поперёк сказать не могла. Между тремя протекала особая грань любви с большим уважением друг к другу. И обычно они жили в ладу. Всегда приходили к обоюдному мнению, при котором хорошо будет всем. Так было с учёбой Айли и ее решением жить в общежитии, когда мама с бабушкой категорически были против. Но настойчивость Айли в своих целях смягчила ситуацию, и она получила поддержку от обеих.