— Айли, я… — ему жутко хотелось сказать ей, что это взаимно, но не сейчас, не в этот момент, когда его страстный пыл взял верх над ситуацией.
Признаться в чувствах к ней нужно совершенно в иной обстановке и это должны быть не просто слова в ответ.
— Так, говоришь у тебя кровать есть? — обернул он тему другим смыслом.
Им понадобилось только оказаться в постели рядом с другом, чтоб понять, что одного раза на полу было мало.
Они упивались любым прикосновением, получая блаженство от каждой секунды их близости. Словно открывали истину, которая гласит, что страсть без любви не так пьянит…
Айли любит этого мужчину на протяжении всей своей сознательной жизни и сейчас уже ничто не сокрушит убеждение в том, что он для неё.
Максвелл так долго искал своё спокойствие, нехватку которого испытывал много лет. И теперь уверен, что нашёл нечто большее. Почему-то перед глазами предстал Джон Стафорд с его внутренним страданием, так как много лет ищет свою «тишину души», которую испытывал только с той женщиной.
Максвелл вновь понял всю суть боли, которую мог бы ощутить, потеряв Айли.
— Только рядом с тобой я чувствую то, что давно искал… — он прижимал к себе девушку и нежил её щеку губами.
— Правда? И что же? — довольно засмеялась Айли, прикрыв веки.
— Моя жизнь это бурный поток, который несётся сквозь пороги к пропасти, превращаясь в бесцветный водопад.
— И тут я? — пролепетала она удовлетворённо, устраиваясь у него на плече.
— Да. А тут ты. Безмятежное течение, что усмирило, умиротворило и подарило спокойствие… и тишину. Душевную тишину, Айли.
Девушка безмолвно улыбнулась, от приятных признаний, которые Максвелл проговаривал низким тембром.
— Странная вещь, Макс. — сказала Айли, медленно проваливаясь в сон. — Время от времени и мама мне так говорит: «Ты, Айли, тишина моей души…»
Максвелл блаженно заулыбался от того, что она так беспрекословно всё поняла. Он крепче сжал Айли в объятиях, свою дорогую и сердцу любимую. Нежно чмокнул в макушку и, закрыв глаза, почти поймал волну дрёмы. Но тут последние слова, сказанные девушкой будто ошпарили и отрезвили моментально.
Максвелл открыл глаза и кровь прилила к голове так, что в ушах зазвенела эта фраза.
«Ты, Айли, тишина моей души. Так говорит мне мама…»
Он аккуратно выпустил девушку из объятий и соскочил с кровати. В темноте отыскал свой телефон, что так и оставил на полу.
Максвелл, с кучей тревожных мыслей в голове, открыл вновь письмо от Крейга и скачал вложение со списком пациентов. Глаза нервно бегали по строчкам.
В поле зрения бросилось имя Эдме Барклай…
Наваждение накрывало Максвелла все больше. Женщина находилась на лечении в той же палате, что и Морна Стюарт. Он допускал, что это может быть обычным совпадением, имя «Эдме» очень даже распространённое в Шотландии. Может Эдме Маккеден и вовсе не имела в девичестве фамилию Барклай? Это просто стечение обстоятельств и дикое помешательство на сути всего дела…
Максвелл оправдывал свои дикие догадки, как мог. Всё может быть. Ничто не является редкостью!
Он удручённо посмотрел на Айли, девушка мирно спала и не чувствовала то, что чувствовал сейчас Максвелл.
Но эта фраза может носить важный характер только для тех людей, которые вкладывают в неё смысл жизни…
ГЛАВА 20
ГЛАВА 20
Максвелл надел штаны и футболку. Ему непременно нужно выяснить всё прямо сейчас, открыть базу данных и найти всю подноготную Эдме Барклай. Жива ли женщина? Где проживает? Теперь это единственная зацепка за Морну Стюарт.
Лезть снова в окно мужчине жутко не хотелось, вряд ли его кто-нибудь заметит, если он выйдет через дверь.
Максвелл покинул комнату Айли и почти наощупь прошёл по узкому коридору до гостиной. Включив экран смартфона, осветил пространство и путь до входной двери. На глаза ему попался камин и полка с фотографиями над ним.
Он чуть задержался возле них и стал рассматривать. Это были семейные фото. На них запечатлены счастливые моменты жизни Маккэден. Максвелл сразу уловил то, что Айли абсолютно не похожа на родословную своей семьи. Бабушка рыжеволосая, как и её сын, являющийся отцом Айли, и она совершенно не имеет его черт. Девушка вылитая Эдме Маккэден в молодости, вот только, если б её мать была шатенкой, как Айли… Хотя, что мешает женщине красить волосы? Всю жизнь, под новым именем…
И опять наваждение и безумная догадка окутала Максвелла. Ему сильно хотелось ошибаться, как никогда было желание не знать правду.
Включённый неожиданно яркий свет, заставил зажмуриться, но когда глаза немного привыкли, он увидел Эдме.