- Прости, детка. Просто ты снова девственница. – Дав мне отдышаться, прервал блондин нещадный поцелуй.
- Что? – Протянула я свой вопрос, простонав от движущихся во мне пальцев.
- Я дал тебе своей крови, и на тебе зажили все раны, даже та. – Возбужденным полушёпотом пояснил он, снова присасываясь к моим распухшим губам. Приятные ощущения нарастали, не давая мне шанса протестовать. Прохладные пальцы стали массировать клитор, заставляя вытягиваться мои ноги, а спину – выгибаться, прижимаясь к крепкому торсу.
- Вот так, умница. – Влажными поцелуями покрывал мою шею вампир.
- Что-о? Что ты…дела-аешь? А я что дела-аю? – Пыталась одуматься я, осознавая, что прекратила всяческие сопротивления, уперлась в грудь блондина руками.
- Тебе не нравится? – Самодовольно спросил он, наигранно поднимая брови.
Лестат приподнялся, вжав меня в матрас, одной рукой надавливая на грудь. Ядовитая красивая ухмылка не сходила с его лица, когда он ненасытным похотливым взглядом голубых глаз поедал каждую мою эмоцию, пальцами входя внутрь всё активней и глубже. Мгновение и вспышка экстаза заставила напрячься всё тело, выгибаясь и ёрзая на кровати. Я закусила губу, чтобы не издать стона, столь желанного для ублажения самолюбия вампира.
- Вижу, тебе хорошо. – Белоснежная улыбка сделала француза ещё более привлекательным и жутким в ночном свете.
- Нет! Нет! Ты мерзавец! Сволочь! Убирайся отсюда! – Кричала озлобленно я, придя в себя после только что испытанного оргазма. Мои руки толкали его в плечи, пока я силилась высвободить ноги из под одеяла. Как же погано чувствовала себя моя совесть, моя гордость, моя душа.
- Вот такими словами ты благодаришь меня? – С лица исчезла улыбка, появился хищный оскал.
- За что? За унижение? – Гордость давала о себе знать, напрочь отключая инстинкт самосохранения.
- Дерзкая, неблагодарная девчонка! – Засмеялся холодным смехом Лестат, сверкали глаза под сведенными густыми бровями. Крепкие, как капканы, руки вцепились и положили меня животом на кровать. Мужская ладонь с силой зажала мне рот, оставляя все возмущенные и испуганные крики во мне. Сверху прижалось прохладное тугое тело, чуть ли не лишая возможности дышать.
- А теперь, проси. – Ядовитым шёпотом произнёс бархатный голос, вызывая гусиную кожу по всему телу.
«Что просить??» - кричало сознание от накатывающегося страха.
- Проси, проси меня пожалеть тебя! Проси не делать того, на что ты меня спровоцировала! – Шипел мне на ухо клыкастый насильник, рукой раздвигая мои ноги.
«Просить?? Да!? Нет! У меня есть гордость!»
- Странно, что ты её еще не потеряла. – Усмехнулся вампир, сжимая пальцами бедра. Его губы шептали угрозы прямо в затылок, заставляя волосы приподниматься от каждого слова. Прохладное тело приподнялось, давая мне насладиться кислородом. До уха донесся звук звенящей пряжки. Я, округлив безумные глаза, принялась брыкаться, что есть сил.
- Тише! – Рявкнул вампир, зажимая рукой мне нос и рот, преграждая кислороду пути в мой организм. Мотая головой, я всё еще силилась сбросить крепкую руку с моего лица, как собака стягивает с себя намордник.
- Если хочешь снова дышать, лежи смирно, детка. – Тихим и твердым голосом сказал блондин, когда моё тело уже содрогалось и неестественно дёргалось от нехватки воздуха.
«Ладно, ладно!» - Из последних сил сказал внутренний голос.
- Вот и умница! – Похвалил он, слушая, как громко и ненасытно я глотаю кислород, чуть похрипывая. – А теперь, милая, встань на четвереньки. – Голос его звучал холодной нежностью, а ладони поглаживали спину.
В моих красных и мокрых глазах было слишком много просьбы, хоть и высказать её было для меня постыдным.
- А что это за взгляд? – Злорадствовал он, наигранно сдвигая брови, как будто дразнил маленького ребенка. – Ты хочешь что-то сказать? Поздно. – Легко пожал плечами бледный насильник и развернул меня к себе спиной, с силой заставляя меня принять нужную позу. Каменные руки легли на лопатки, надавливая на них, вжимая мою верхнюю часть тела в матрас, оставляя меня в позе тянущейся собаки, с поднятым кверху задом.
- Стой, стой! – Хлюпала я, сквозь слезы, впитывающиеся в простынь, когда уже почувствовала его упирающуюся в меня плоть.
- Не-ет, - протянул Лестат коварно, - уже поздно останавливаться.