- Не прикасайся ко мне! – испуганно кричала я, надеясь на грозность своего голоса, которой там уже не присутствовало.
- Ну, что ты шумишь! – Как маленькому ребенку, издевательски сказал он, вжимаясь губами в мой рот. Деваться было некуда, сила, с которой блондин вдавливал меня в стену, была колоссальной: я не могла даже повернуть голову, чтобы высвободить свои губы. Язык преступника обшарил весь мой рот, впитывая в себя мои гневные и напуганные мычания.
Своими красными, от напряжения, руками стараясь отодвинуть крепкое тело. Безуспешно. В конце концов, эти колебания ему надоели, и он прижал мои руки к белой кирпичной стене. Поцелуй всё не прекращался, как и попытки остановить это, как и стыд, всё сильнее въедающийся в мою голову. Наконец, я вспомнила о том, чего я ещё не сделала для своего спасения - и зубы сомкнулись. Чужая кровь потекла ко мне в рот.
- Вот дьявол! – Вскрикнул он, прикладывая пальцы к порванной, ненадолго, губе, отстраняясь от меня на пару шагов. Теперь блондин был в ярости. Сдавленный рык пронесся по всей комнате, заставляя мои волосы подняться дыбом. Я ещё никогда не слышала звериный рык в человеческой груди. Его холодные глаза заискрились гневом, прожигая меня своими узкими черными зрачками. Напряглись все мышцы его тела, вампир обнажил оскал.
Судорожно глотая воздух, я побежала в самую дальнюю часть квартиры – мою комнату. Мою крепость.
- За такое следует наказывать. – Коварно прорычал бархатный голос, когда я судорожно захлопывала дверь, дрожащими от напряжения, руками. Влажные и липкие пальцы несколько раз повернули ключ в замке. Всё тело находилось в знобящем напряжении. Меня колотило. Было страшно. Было невыносимо страшно, когда в еле освященной квартире повисла тишина, только телевизор извлекал из себя диалоги актёров.
- Не меня ждешь? – Произнес шепот прямо над ухом.
Раздался мой визг. Не успев даже подумать, я ринулась к двери, чтобы открыть её, но ключа там уже не оказалось. Несколько раз, нажав на ручку, я бешеными глазами посмотрела в строну вампира. Ключ лежал на его ладони. В голове крутились и проклятья и молитвы. После я поняла, что забыла про дверь, ведущую на общий, с соседней комнатой, балкон...
- Знаешь что бывает с непослушными девочками? – Прорычал он, зарывая руку в мои волосы. – Их наказывают. – После произнесенных им слов, которые звучали и крайне устрашающе и крайне завораживающе, крепко сжав шею и подведя меня к кровати, мужчина бросил меня на одеяло.
Резво перевернувшись на спину, я уже хотела подняться, но моя попытка была пресечена. Невероятно ужасающий блондин одним движением повалил меня снова, доводя мои домыслы до самого печального и унизительного исхода. Лицо покрылось изнутри леденящими уколами...до такой степени страха я не доходила никогда...я перестала управлять своими эмоциями.
Двумя руками обхватив мои лодыжки развел ноги, не обращая внимания на сопротивления. Я ощутила на себе его вес. Маньяк ухмылялся и безо всякого напряжения придавливал к матрасу мои руки, которыми я старательно пыталась вцепиться в его глаза.
- Ты всё ещё брыкаешься. – Зацокал он, смотря на моё молящее лицо. Я чувствовала, как складка на лбу всё сильнее впечатывается, делая на коже вечную морщину.
- Не надо! Прекрати! – Кричала я уже хриплым голосом. - Прекрати! - Я выла от беспомощности. Надежда на собственные силы ушла, и я ждала помощи от других, получая серьезный удар по гордости.
- Твоё сопротивление только сильнее возбуждает. – Сказал он, впившись губами в мою шею.
Водя языком по плечам и ключицам, он резко, до треска ткани, стягивал халат до пояса. Вампиру крайне мешалась эта веревка обмотанная вокруг талии. Блондин негодующе зашипел, наткнувшись на препятствие, оставляющее одежду на мне. Слабое препятствие давало мне сильную надежду. Я вновь и вновь просила и требовала. Кажется, я вообще не замолкала...но я точно не помню.
«Не переживай, малышка, мы снимем его позже, когда у тебя силы закончатся» - его слова прозвучали, как угроза, не смотря на то, что были сказаны крайне нежным голосом. А силы меня уже подводили.
- Убери руки! – Умоляюще выла я, запыхавшись. Услышав его ласковую интонацию в голосе, я рассчитывала, что преступника возможно переубедить, ведь кипящий гнев его покинул.